В Бого-человеческом организме таинственного Тела-Церкви Богочеловека Иисуса Христа «вся полнота Божества» стремится к своему телесному, то есть вещественному, материальному выражению по тем же законам и подобно (хотя и не тождественно) тому, как известно, но и нераздельно объединяется во Христе две природы — Божественная и человеческая, включая «плотскую субстанцию» (Бл. Августин). В этом одно из фундаментальных оснований необходимости образного и символического строя церковной жизни.
Второе основание, как мы видели, состоит в необходимости спасения Божией твари путем ее оцерковления через создание церковных образов и символов, тем паче, что такая оцерковляемая в образах тварь через свое подобие первообразам Горнего бытия, и освящения водою и Духом, служит проводником энергий этого бытия к людям, обеспечивая нужные условия для спасения людей, в свою очередь. Вот почему нынешние учения протестантизма, сектанства и экуменизма являются не только иконоборческой ересью, но явно грешит против догмата о Боговоплощении, так как в сущности отказывается как должно исповедовать Христа Сыном Божиим, пришедшим во плоти.
Из всего сказанного видно, что «внешняя», обрядовая и образно-символическая сторона Православной веры и церковности является непременным и необходимым условием и основой веры и Церкви, такой же догматически и онтологически существенной и принципиально важной, как и идейно-духовная (безусловно главенствующая!) сторона.
Жизнь человека в Церкви есть бытие в мире Образа, в самом широком значении этого понятия. А образ, как было показано, движется к Первообразу или, по выражению Максима Исповедника, «возвращается» к нему, возводя, возвращая с собою и человека.
Чтобы еще наглядней показать природу образности, проделаем опыт. Если спросить об иконе: где она находится, или где находится тот образ, который создан на иконе? — то такой вопрос для многих покажется странным. Но попробуйте приблизиться к иконе вплотную. Вы увидите трещины, может быть, потери красочного слоя, несовершенства линий и мазков, доску... Перед нами будет прежде всего материальный предмет, но не образ! Если вы отойдете от иконы на слишком большое расстояние, то вовсе не увидите, кто на ней изображен... Значит, собственно образ возникает в пространстве, где-то между плоскостью иконы и глазом смотрящего, но ближе все-таки и материальному носителю образа — доске с красками. Значит, собственно образ даже не материален (!), хотя теснейшим образом связан с такими материальными вещами, как иконная доска с живописным изображением и воспринимающий глаз человека!...
Это еще штрих к доказательству того, что в Православии поклоняются не доске с красками, а «существу (природе) изображенного на ней», то есть «не присоединяя к поклонению вещество», как выразился Феодор Студит. И в самом деле, «вещество» образов и символов Церкви, то есть материя, «земля», хотя и освященная, не может быть объектом поклонения человеков, поскольку находится на более низком онтологическом уровне бытия, чем человек.
Нас, православных, иногда лукаво вопрошают: разве без иконы и других образов и символов не возможно молиться Богу? Если нам предлагают рассмотреть дело и с такой духовно-рациональной точки зрения, — ответим. Конечно, возможно, а иногда и нужно! Например, в дороге, в больнице, в местах заключения человек может обращаться к Богу, Ангелам и святым, не имея пред собой их изображений, и Господь, видя особые обстоятельства человека, несомненно, посылает ему Свою благодать. Но как только православный человек возвращается с дороги домой, или получает возможность там. где он находится, водрузить иконы или посетить Храм, он непременно молится и пред иконами и иными святынями. Молитвы без икон и пред иконами не противоречат друг другу и не заменяют одно другим, они восполняют (дополняют) друг друга. Как правило, молитва выражается в определенных словах и словесных сочетаниях, которые тоже ведь являются своего рода материальными словесными образами (символами) духовных смыслов. Словесную молитву совершают иногда вслух (и тогда она совсем уже материализуется в звуках), а иногда и молча, в сердце. Непременно одно должно чередоваться с другим. Наконец, есть и вовсе бессловесная молитва, как «предстояние Богу» или «хождение пред Богом», как выражаются подвижники. Но и такое полное молчание пред Богом не заменяет и не упраздняет молитвы словесной! Одно чередуется с другим, одно дополняет другое, одно другому способствует.
