Если сопоставить чины и молитвословия Таинства Крещения и Великого и малого освящения воды для иных целей, то можно увидеть как сходство, так и различие этих чинопоследований и молитв. При Великом и малом освящении воды так же испрашивается «наитие Святаго Духа», «чистительное Троическое действо», «благодать Иордана», но ничего не говорится о втором рождении человека. Непосредственное водоосвящение происходит троекратным погружением в воду Креста. Такой водой окропляются и люди (но не погружаются в нее) и все вышеназванные предметы и объекты, тогда как «великая агиасма» может употребляться только для крещения людей и ни для чего более. Можно привести и еще многие сходства и отличия, но думаем, что и сказанного хватит, дабы показать следующее. Освященная в Великом и малом водоосвящении вода для людей служит «ко освящению», «ко очищению» от скверн, которые могут заводиться в человеке и после Крещения, но ни в коем случае не ко второму рождению, (то есть не заменяет Крещения». Для предметов и иных материальных объектов такая вода является примерно тем же самым, что «великая агиасма» Крещения для человека, то есть очищенной, освященной, обновленной «мировой материей», или «землей» (в самом широком смысле), которая дает возможность освященным объектам таинственно восходить к бытию «новой земли», «нового неба» и «Иерусалима нового» (смотри по этому поводу нашу статью «Духовное преображение творения в Православном Богослужении» (ЖМП 1983, № 7).
Все это точно соответствует сходству и различию между человеком и остальной тварью, «землей». Человек отчасти сотворен «от персти» этой «земли», но онтологически он выше нее, поскольку имеет в себе нечто от Божественного начала непосредственно. Отсюда, видимая тварь — «земля» — может являться в должной мере сообразной Творцу только через человека как вершины и средоточия всякого творения, то есть человек оказывается как бы связкой двух миров — Божественного и тварного.
Нельзя удержаться от того, чтобы походя заметить, что «земля № как «мировая материя» во всем многообразии и внутреннем единстве своим форм и объектов — отнюдь не бездушна, отнюдь не является «неживой природой», как ее иногда называют. В противном случае она принципиально не могла бы произвести ничего живого. В книге Бытия сказано: «И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую, и птицы да полетят над землею... И сказал Бог: да произведет земля душу живую, по роду ее, скотов и гадов, и зверей земных, по роду их. И стало так». (Быт. 1, 20-25). Не чудо ли пред нами? Хотя и по Божию повелению, но непосредственно сами вода и земля производят души живых существ (не говоря уж о растениях)! Следовательно, вода и земля (а теперь мы знаем, что это почти синонимы) как бы одушевлены, обладают относительно самостоятельными творческими способностями! Да и в самом деле, Живой Бог не может творить мертвого, не живого! От «персти» такой живой «земли» был отчасти создан и человек, получив затем сверх того непосредственно от Бога «дыхание жизни», то есть некое Божественное начало, чем и стал он, по преп. Серафиму Саровскому, отличаться от прочих животных, которые тоже имеют разум, волю, чувство и даже своего рода «язык», как систему сигналов, передающих определенную информацию.
Вот эта наполненная жизнью тварь «совокупно стенает и мучится», «с надеждою ожидает откровения сынов Божиих», когда в человеке и творении путем оцерковления последнего будет совершенно восстановлено благодатное единение с Богом. Мистически и прикровенно это осуществляется уже в образах и символах церковных.
Необходимость достигать в образе подобия первообразному — всеобъемлющий закон бытия, о чем вкратце мы уже говорили. Вещественные образы и символы непременно должны быть подобны тому, кого они изображают, или тому, что они изображают. Человек в Церкви тоже должен стремиться к воссозданию в себе подобия (преподобия) Богу, но в отличие от вещественных, неподвижных образов и символов, он может достигать этого лишь путем растянутого во времени трудного подвига по правилам православной аскезы.
Закон подобия образа первообразному был известен людям с глубочайшей древности и использовался во всех языческих религиях и магиях (в магиях и оккультизме он используется по сей день). Но если в магии различают образы, символы и действия служат достижению связи или со стихиями и существами видимого мира, или с силами преисподней, то в христианстве образы, символы и действия служат к установлению благодатного единения с Небесной Церковью святых, ангельским миром, с Богом. Кроме того (что очень существенно!) такое единение через образ с Первообразом в Церкви осуществляется во Христе и благодатной силой Святаго Духа.
