Солнечным днем мы вышли на рейд, пригласив к себе на борт наших немецких друзей с яхты «Nadir», чтобы показать, как определять девиацию. Никакого девиационного полигона здесь не было, поэтому пришлось сотворять знак (маленький маячок) на волноломе с маяком San Cristobal. Я взял пеленга на створ на 8 румбах — этого достаточно для практического использования данных, и мы вернулись в порт. Разложив навигационную карту на столе, вдруг обнаружил, что на ней отсутствует знак волнолома. Карта была надежная, советская, но не первой молодости, а знак этот установили только 4 года назад. Я свернул ее в рулон и пошел в службу капитана порта. В кабинете с табличкой «Гидрография» молодая женщина дала мне испанскую карту, с которой я скопировал уголок с не так давно поставленным знаком. «Заодно дайте мне и координаты маяка». Женщина достала из шкафа большую папку, вынула кальку с координатами и описанием маяка. «Не так давно гидрографы сделали привязку», — сказала Маргарита (я уже знал ее имя). С координатами «в кармане» я вернулся на яхту, нанес знак на карту и стал проверять позицию маяка. К моему изумлению, маяк «сполз» на одну милю в море. «Наверное, неправильно переписал координаты», — подумал я и трусцой побежал в capitania. Маргарита уже собиралась на обед, но, увидев меня, запыхавшегося, вернулась в кабинет. Она была крайне удивлена моим объяснением, и мы с ней снова проверили документ. «Приходите с женой на маяк в воскресенье, я вам покажу все его „внутренности", и, если захватите с собой GPS, мы проверим, что неладно с этим документом».
Для нас с Гиной это было чудесное приглашение: вместе мы побывали уже на многих маяках, а моя коллекция пополнится еще одним необычным из-за ошибки в координатах. Маяк San Cristobal был построен в 1906 году на крыше дома смотрителя. В 1978 году сооружена новая классическая башня, внутрь которой нас повела Маргарита. По спиральной лестнице мы поднялись наверх, осмотрели оптическую систему, аварийную газовую горелку, автоматически зажигаемую в случае обесточивания. Маргарита по специальности геолог, позже изучала электросистемы и вот уже десять лет работает смотрителем маяков на острове La Gomera (их всего 4, San Cristobal — главный). Спустившись вниз, мы включили GPS, обошли вокруг башни. Глобальная навигационная система дает точность ±10 метров. Координаты маяка, естественно, оказались такими, как показано на адмиралтейской карте, а не на документе. «Казнить надо таких специалистов», — сказала расстроенная Маргарита, а Гина рассмеялась и добавила по-украински: «Вбил мало» (я научил ее некоторым фольклорным выражениям вроде «крыша поехала» и пр., и она иногда вставляет их в английскую разговорную речь: эффект — на всю ивановскую). Через две недели вышел очередной номер журнала «La Gomera hoy» («Гомера сегодня»), в котором издатель-журналист Alvaro напечатал хорошую статью о маяке и Маргарите, а в конце статьи поместил коротенькую фразу: «Один русский капитан нашел ошибку в одну милю в официальных координатах San Cristobal». «Знай русских!» — рассмеялся я.
На понтоне «В» — напротив нас, где нет электричества — стоит, и, видимо, давно, яхта «Cantabrica» с потрепанным британским флагом, правильнее сказать, с кусочками флага. На ней живет семья: Екатерина — англичанка, Ханнес, ее муж — немец и трое детишек — шести, пяти лет и годовалый. Своей кормой они стоят в каких-то десяти метрах от нас, и мы из чисто житейского любопытства часто наблюдаем за ними. Дети везде остаются детьми: если приспичило пописать — они без лишнего стеснения приседают на корточки и делают за борт. Они радуются всему и долго не держат обиды. Поэтому мы слышали больше смеха, чем плача. Хотя плач на этой яхте должен быть. Ханнес не работает, часто пьет, кажется, балуется наркотиками; живут они на пособие, которое он получает из Германии как безработный и многодетный. Его отец — уважаемый человек, почетный консул ФРГ на Азорских островах. Екатерина страдала от такой жизни, дети не были ухожены из-за бедности. Мы встречали их иногда в городе, детишки были одеты не в лучшее. Приехала Екатеринина подруга из Англии, посмотрела и сказала: «Как ты живешь, глупая! Бросай этого пьяницу и уезжай, я помогу». Екатерина сказала мужу, что забирает детей и едет в Испанию. Вечером они все сидели в кокпите, и мы слышали, как Ханнес плакал: «Я люблю моих детей».
