После отъезда Екатерины Ханнес вернулся на яхту, сказал нам, что идет на Азоры к отцу, и вскоре поднял паруса один, без Игоря. Хотя, оказывается, Игорь прибыл на Гомеру на яхте как матрос. Через шесть месяцев мы увидели старую «Cantabrica» и Ханнеса на острове El Hierra, самом южном в архипелаге. В разговоре с нами он промолчал насчет детей и жены, а мы постеснялись спросить его.
На нашем понтоне (плавучем причале) стояла английская яхта с итальянским названием «Sole vivente» («Живое солнце»), (Так и хочется запеть по-итальянски от таких звучных слов.) Хозяин ее, пожилой, но бодро шагающий мужчина, знакомясь со мной, представился: «Captain Miroslav Tsar». Естественно, меня заинтриговали не только славянские имя и фамилия, но и титул «Captain» — «Капитан». Я думал, он мой коллега, а оказалось, что летчик. С 1940 года был на фронте, а после войны летал пилотом-командиром (поэтому и «Captain») на пассажирских самолетах. «Небольших», — уточнил Miroslav. Выйдя на пенсию, много лет путешествует на яхте, иногда один, иногда с подругой. «Много их было у меня, хороших и так себе. Иногда одному проще быть на яхте, чем с капризной девицей». Я спросил о его национальности. «Англичанин». — «Но имя Miroslav — славянское». — «Мой отец из Австро-Венгрии, может, он был славянином». — «Ты знаешь, что значит Мирослав?» Мы, оба капитана, сразу перешли на «ты» — в английском языке «ты» и «вы» — одно слово «you», — но мы чувствовали в этом слове только «ты». «I think it is from the word „mirror"» («Я думаю, это от слова „mirror" — зеркало»), Я расхохотался громко, чуть не до слез. С соседних яхт люди стали посматривать на нас — что случилось? «Тебе никто за твою жизнь не объяснил значение имени „Мирослав"?» — «Нет, ты мой первый русский». — «„Мирослав" — это „Мир славить", то есть быть мирным, не быть агрессивным. Мистер Буш или рабби Шарон (в то время правитель Израиля) не могут быть „Мирославами"». Я старался как можно доходчивее перевести на английский «мир славить», но нет у англичан подобных имен. Миролюбивые по своей натуре славяне давали детям такое красивое «мирное» имя. Исключение из миролюбия — только поляки, отличающиеся агрессивностью (так говорит история). Во-первых, римско-католическая церковь подталкивала их к распространению католицизма на восток, во-вторых, после изгнания евреев из Испании в XV–XVI веках в Польше обосновалось мировое еврейское правительство. Кстати, Лжедмитрий I был польским евреем. Он прошелся со своим войском через мое село Пушкари и Новгород-Северский. (Было когда-то Новгород-Северское княжество и была землячка наша — княжна Ярославна. Не знаю, разрешают ли сейчас «израильтяне» изучать в русских школах «Слово о полку Игореве», все больше грязи печатают они об этом литературном памятнике.)
Мы подружились с Мирославом и часто общались. От политики он был далек, его взгляды были довольно консервативными, типичными для английского среднего класса. Когда мы сказали, что пойдем в Южную Америку и наверняка будем в Буэнос-Айресе, он дал нам телефон его сестры Odette, живущей там. Через полтора года мы позвонили по этому номеру. «Мне будет интересно встретиться с людьми, которые знают моего брата», — ответила женщина и пригласила нас к себе. В центре Байреса (так аргентинцы сокращенно называют свою столицу) мы нашли двухэтажный дом, зажатый между двумя «полунебоскребами».
(Odette потом сказала: «Все стараются выжить меня из этого места, чтобы соорудить небоскреб, сулят большие деньги, а я — ни за что».) Дверь открыла прислуга в белом фартуке и белом чепчике. Сестра Мирослава оказалась upper-class леди. Дом, который с улицы выглядел скромным, внутри смотрелся дворцом с садом, с богатыми комнатами, шикарной дорогой мебелью. Odette опять повторила, что ей очень приятно встретиться с нами, знакомыми с ее братом. Нас пригласили к столу, на котором стояло легкое угощение из дорогих сыров и еще что-то изысканное. Спросив, что я пью, она взяла из буфета бутылку 15-летнего Malt Whisky, а себе и Гине налила шерри. Мы рассказали о встрече с Мирославом. Odette рассмеялась: «Это он сам придумал себе это имя, на самом деле, по паспорту, его имя Harvey». Ну что ж, Гина тоже по паспорту Georgia-Wilhelmine, но еще в детстве ей не нравилось это имя Georgia и она «нарекла» себя Гиной. Сестра Harvey-Мирослава вышла когда-то замуж за аргентинского летчика (сейчас она вдова), который занимался авиационным бизнесом и вскоре стал миллионером. «Муж построил этот дом в 50-х». Она показала нам сад, оранжерею. «Двое детей моих разъехались в разные страны». — «Не скучно жить одной?» — «Нет, я общаюсь с людьми моего класса, иногда меня навещают дети, даже Мирослав, — она улыбнулась, произнося это имя, — пару лет назад приезжал». Odette была приятной женщиной, легко вела беседу с нами. Это умение беседовать изредка наблюдается среди людей высшего общества, как и у дипломатов. Мы тепло распрощались с ней и вышли на вечернюю улицу.
