У нас был гость — наш друг Брайн из Лондона, Гинин кинооператор. В погожий день мы решили прокатить его по морю, подняли утром паруса и пошли в соседний порт Santiago — на юге острова. Погода была почти маловетреная, и все было хорошо. Возвращались под вечер. Подходя к марине, увидели вертолет, который летал тревожными галсами вдоль побережья, как будто искал что-то в море. Швартуясь, мы заметили, что около яхты с детьми стоят несколько полицейских и разговаривают с Екатериной. Оказывается, Ханнес вчера оставил в офисе марины письмо для жены и исчез. В письме он написал, что не может жить без детей и уходит к звездам, то есть уходит из жизни. Два дня вертолет и катера искали тело. Екатерина обнаружила, что со всех фотографий муж вырезал свое лицо, как бы не желая, чтобы его узнали по снимкам, исчезли паспорт и теплые ботинки (был конец января). Через несколько дней вдруг звонок в марину из Германии — Ханнес. «А папа говорил, что пойдет к звездам, — сказала нам маленькая 6-летняя дочка Екатерины, — а пошел в Германию». Произнесла она это таким наивным детским голоском, видимо, не осознавала, что значит «уйти к звездам».
Гина испекла вкусный яблочный торт, и пока дети ели угощение, мы беседовали с Екатериной. Она сказала, что ее подруга нашла место в Испании, где можно жить и работать, и завтра она уезжает туда. Мы оставили ей наш почтовый адрес и просили написать. Но, видимо, на новом месте было не до писем. Гинин торт ел также и друг Екатерины и Ханнеса, Igor. Он уже давно навещал их, а последнюю неделю, в отсутствии Ханнеса, помогал Екатерине, гулял иногда с детьми в городе. Спустя несколько дней, когда мылся в душевой марины, я вдруг услышал, как кто-то насвистывает, и насвистывает очень правильно, почти артистично мелодию нашей русской «Катюши» («Расцветали яблони и груши…»). «Земляк», — подумал я и выскочил голышом из кабины. Возле умывальника стоял молодой, лет под тридцать, человек и продолжал с явным удовольствием свой репертуар. «Вы русский?» — «Украинец». — «Но вы насвистываете русскую песню». — «Нет, это украинская песня, меня научил ей отец», — ответил он по-украински. Я усмехнулся над таким объяснением «украинской песни». «Подождите меня, я оденусь», — попросил его. По-русски мой собеседник — он назвался Игорем — не говорил, что было странно, и мы стали размовляти на рiднiй мовi. Отец Игоря из Западной Украины, после войны поселился в Англии. Был ли он остарбайтером, что сомнительно, так как их выдворяли домой в 1945 году, скорее всего, он служил в дивизии СС «Галичина», сформированной из западноукраинских националистов. Дивизия прославилась своей зверской жестокостью, убивая русских солдат и гражданское население. Даже немцы удивлялись, с каким садизмом резали носы, уши, половые органы русским пленникам эти «щiрi украiнцi». (Кстати, как мне удалось выяснить, один батальон этой дивизии в январе 1944 года был под Гомелем, и не исключено, что эти западноукраинские эсэсовцы убили моего отца). Для меня эти люди — не украинцы, не славяне. За 600 лет после распада Киевской Руси галицийские земли (Галицкая Русь) и люди, населявшие их, находились под мадьярами, поляками, австрийцами и другими наместниками, вырубившими под корень все доброе, славянское и создавшими новую расу людей, жестоких, ненавидящих своих соседей. Настоящие украинцы называют этих людей презрительно: «западэнцы». Но эти «западэнцы» прочно захватили сейчас власть на Украине и, верьте, добрые люди, или не верьте, возродили дивизию «Галичина», которая при малейшем правительственном кризисе прибывает ночью в Киев на защиту продавшегося Западу и соросам президента.
Мать Игоря — итальянка — убежала от мужа, оставив ему сына. «Отец, — рассказывал Игорь, — был жестковатый». Этот отец не разрешал сыну общаться с английскими детьми, и до 8 лет Игорь говорил только по-украински. (Все время думаю, откуда отец знал «Катюшу»?) Закончив школу, Игорь, по примеру матери, ушел от отца, работая где-нигде. Он признался мне позже, когда мы подружились, что имел небольшие проблемы с мозгом, но тихопомешанным его не назовешь. Мышление его было здравым, он любил наблюдать за людьми и изучать их. «Это мое занятие», — сказал английский земляк (мы все время говорили с ним на украинском, только в присутствии Гины переходили на английский). Игорь прошел пешком Францию, Италию, Испанию. Без денег. «Деньги — неважно, богатые люди часто бедны мыслью», — его слова. На Гомере он живет три года, не работает. Я постеснялся спросить, чем он питается, видимо, подкармливают люди, вроде Екатерины, с которыми он знаком. По-горьковски можно назвать Игоря босяком с доброй душой, он ни разу не сказал плохого о ком-либо.
