Опрокидывание практически всегда происходит неожиданно. Вот и в описываемом случае крутая волна вдруг ударила «Amadeus» в левую скулу, развернув яхту лагом, а следующей волной ее перевернуло через борт на 360°. По рассказам Руди, все длилось несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы в каюту набралось воды на полметра. Мачта сломалась в двух местах и билась в воде о корпус. Паники не возникло, ей не было места в череде срочных мер и неотложных дел. Ножницами-резаками обрубили такелаж, чтобы освободиться от мачты. Яхту осмотрели, констатируя полученные повреждения. Кормовая арка из нержавеющих труб, на которой крепилось электронное оборудование, была погнута, приборы выведены из строя. Руль также оказался поврежден. Однако самым опасным было поступление воды в корпус. Щель образовалась в машинном отделении, вода сочилась еще откуда-то, но это место найти так и не удалось. К счастью, помпы работали, и воду удавалось откачивать. На второй день яхтсмены установили гик в качестве аварийной мачты и закрепили на нем радиолокационный отражатель, изготовленный из консервных банок. Электричества не было, по ночам мучил холод.
На четвертый день после аварии Руди заметил судно, идущее в их сторону. Благодаря уцелевшей УКВ-радиостанции ему удалось послать в эфир «Мэйдэй». Греческий транспорт, следовавший в Аргентину, приблизился к яхте уже в темноте.
«До последней минуты, — рассказывает Руди, — я отказывался верить, что построенный мною „Amadeus“, на котором мы с женой провели столько счастливых лет, погибнет. Когда уже на борту судна я услышал треск ударившейся о стальной корпус „грека“ яхты, у меня не оставалось сил оглянуться. Я только произнес: «Прощай, „Amadeus“!»[15]
Мы стояли в Уругвае, в порту Пириаполис. Места эти хорошо описаны в книге Чарлза Дарвина. Бухта Макдональдо, изогнутая плавной дугой, как пушкинское лукоморье, была местом нечастых стоянок корабля «Бигль». Капитан Фицрой, полномочный представитель Британской Империи, чувствовал себя в водах Уругвая и Аргентины как у себя дома и презрительно игнорировал законодательные акты этих стран. Попытка аргентинского сторожевого корабля остановить «Бигль» для проверки чуть не окончилась плачевно для капитана первого судна. «Мы заставим их знать, кто правит миром», — примерно так высказался Фицрой. При стоянке на рейде Монтевидео он высадил военный десант в помощь одной из угодных Англии политических партий. «Бигль» был военным кораблем, и только присутствие на борту гениального Дарвина прославило это название («Бигль» в переводе — «Гончая»), Ученый описал земли Макдональдо как безлесные. Даже для него, ученого-натуралиста, было загадкой, почему на хороших почвах не растут деревья. Одной из причин был почти постоянно дующий на равнинной пампе ветер. За полтораста лет, прошедших с тех пор, местный ландшафт резко изменился. Мы с Гиной проехали страну на автобусе вдоль и поперек (благо, страна эта — самая маленькая в Латинской Америке, не считая Суринама) и видели зеленые рощи, склоны многих холмов были покрыты деревьями. Если природа Восточной Республики Уругвай — таково официальное название страны — не жаждала лесов по известным только ей причинам, то пришельцы из лесистой Европы — землевладельцы — любили деревья, и сейчас Уругвай напоминает среднюю Украину, где в сталинские времена посадили лесозащитные полосы и сделали голые степи намного красивее и плодороднее.
Когда-то, в 30-е годы XX века, богатый аргентинец Piria построил на красивом пустынном пляже гостиницу «Argentina» (ее классической архитектуры здание и сейчас является украшением пейзажа), затем к востоку от нее постепенно вырос небольшой красивый город Piriapolis. Большинство местных жителей занимается рыболовством. В уютном, огражденном двумя молами порту стоят десятки рыболовных ботов, и здесь же разместилась марина — можно было бы для ясности назвать ее яхт-клубом, но это не клуб. В Уругвае все марины государственные и цены довольно умеренные. Исключение — порт Punta del Este. Этот город, по сути, собственность богатых аргентинцев. За последние 20 лет здесь, на берегу Атлантического океана, возведены десятки гостиниц-небоскребов, большинство из которых — собственность североамериканских корпораций. Трехмиллионный, а с «бидонвиллями» — пятимиллионный Буэнос-Айрес, раскинувшийся на берегу реки Рио-де-ла-Плата, не имеет пляжей. Река несет грязные, мутные, в период дождей — красные воды, щедро «удобренные» ядовитыми сливами отходов промышленных предприятий. Сейчас Уругвай строит гигантский целлюлозно-бумажный комплекс в городе Фрай-Бенто, «весело» будет родным водам!
