Купили европейские фирмы президента Tabare Vazquez, сунули ему в карман миллион, и сейчас он — выдвиженец левых сил Уругвая — стал преданной «собачкой» США. (Я встречался с ним, а с его вице-президентом беседовал.) Так вот, аргентинцы, имеющие деньги, едут в своих дорогих катерах на чистые океанские воды в Пунта-дель-Эсте, где марина всегда заполнена «джин-дворцами» (Gin palace — так в Англии называют шикарные катера — суда, где владельцы с гостями проводят время, стоя в порту, в марине, распивая джин и другие напитки). Цены за причал очень высокие, особенно с 15 декабря по 15 апреля, то есть в летнее время. Когда мы, спускаясь из Бразилии на юг, зашли 1 декабря в эту марину, то по иронии судьбы этот день для визитеров — иностранных яхт оказался бесплатным. Таких дней в году аж три. Мы были очень рады сэкономленным 12 долларам, и на следующее утро «убежали» в Пириаполис.
Для нас это был третий уругвайский порт, но, по сути, мы начали познавать эту маленькую страну и ее прекрасных людей именно отсюда. Здесь мы встретили удивительную семью Муньос. Отец-«патриарх» и его сын (у обоих имя Homero) — коммунисты.
Homero-старший, когда ему сказали, что топ нашей мачты красный, а на корме есть маленький флажок с серпом и молотом, специально пришел в порт и долго любовался и восхищался нашей яхтой. «Сгео, que Ustedes son unicos communistas del mundo en el velero» («Полагаю, что вы единственные в мире коммунисты на яхте»), — «Нет, Homero, мы встречали много хороших яхтенных людей из разных стран, которых по их убеждениям, по их знанию жизни можно назвать коммунистами». (Когда знания позволят людям, как нам с Гиной, правильно анализировать происходящее в мире — они все станут коммунистами.) Homero-младший много лет был рыбаком, познал труд сполна. Одаренный от природы, он написал несколько прекрасных книг. Вместе с отцом устраивает иногда концерты (у обоих певческий талант), но это больше для души, его основная работа — дизайнер компьютерных программ. В день рождения «патриарха» я подарил ему медаль «Сто лет со дня рождения В. И. Ленина», и он, расчувствованный, обнял меня, у него даже глаза повлажнели. Он настоящий коммунист.
Мы с Гиной были в Монтевидео на грандиозном митинге, организованном Компартией в честь памяти погибших коммунистов во время кровавой военной диктатуры. (В «эпоху» Пиночета государственный секретарь США сионист Киссинджер поставил у власти генералов почти во всех латиноамериканских странах.) Когда несколько тысяч людей стоя пели «Интернационал» (мы тоже пели, я — на русском, Гина — на немецком), мои глаза увлажнились от прекрасного чувства единения с настоящими людьми мира.
Однажды на улице Пириаполиса я встретил двух девушек в черных пальто и черных юбках. (Была зима, ночью температура падала до +4 °C.) Они были молодыми и симпатичными — для мужчин моего возраста все молодые девчата симпатичные, — и я сказал им «Buenos dias!» («Добрый день!»), они ответно улыбнулись и остановились. Ясное дело — они не уругвайки. «Откуда?» — «Мы мормоны из США. Здесь, в Уругвае, большая миссия нашей церкви». Нам приходилось уже не раз встречать молодых мормонов-миссионеров, их легко узнать по «униформе» — черные брюки или юбки, белые рубашки или блузки. Одна из моих собеседниц была маленькая, лет 19 девушка — hermana (сестра) Becky — так она представилась, вторая — с крупным, но очень хорошо изваянным телом, назвалась сестрой Desire («страсть, вожделение», имя для пуританской секты более чем странное, но, возможно, родители, нарекая ее так, имели в виду страсть к Христу, а он ведь, согласно библейскому мифу, был мужчиной и даже — есть такие намеки — совокуплялся с проституткой Магдаленой, чуть не получившей потом по блату титул «Святая Магдалена»), Поскольку девчата были миссионерками (а их обязанность — вовлекать в секту новых членов), то они рады были говорить и говорить со мной. Но я куда-то спешил и сказал им: «Приходите к нам на яхту, она в порту».
