Звоним по телефону сеньору Кабальеро. «Где вы?» — спрашиваем. — «На соседней улице». Офис таможенного агентства оказался чуть просторнее адвокатской конторы. Привлекательная женщина и двое молодых мужчин не бросились целовать нас, но вежливо улыбнулись. Сеньор Кабальеро оказался очень даже симпатичным мужчиной лет под 50. Он усадил нас на стулья в своем маленьком кабинете, посмотрел вскользь на поданные документы и отложил их в сторону. «Будет выманивать деньги», — подумал я. Узнав, что наша яхта стоит в Пириаполисе, приятный сеньор стал рассказывать, как однажды он с другом вышел там на рыбалку в море на собственном катере. Погода ночью испортилась, и они, возвращаясь, чуть не погибли. Наш рассказчик говорил на английском, и мы долго слушали его «травлю». Затем сеньор Кабальеро снова взял в руки наши документы на посылку. «Вы знаете, что в Уругвае таможенная пошлина 80 % от стоимости товара? Но не волнуйтесь, я возьму меньше». Здесь нужно сказать, что в Уругвае никакой пошлины иностранным яхтсменам платить не надо. Только 50 USD за услуги агентства. Но никто из заходящих сюда иностранцев об этом не знает. Мы тоже не знали. Шесть месяцев назад одна канадская пара уплатила сеньору Кабальеро 600 долларов за полученный из Канады их отремонтированный лаптоп (компьютер). Мы приняли слова нашего собеседника за чистую монету. Он начал подсчитывать на бумаге: пошлина, услуги агентства, транспортировка в Пириаполис — итого 700 долларов. «Но я возьму только 500, хорошо?» Мы смотрели на этого приятно улыбающегося нахала и думали, что делать. «Нет, — сказал я, — лучше оставить нашу краску на складе, она столько не стоит». — «Тогда через месяц краска будет продана с аукциона, вы можете участвовать в нем». «Мы будем думать», — ответили мы и вернулись в Пириаполис. Оттуда связались с нашим другом Алексом из США. Его яхта «Faster horses» стояла здесь на берегу, ремонтировалась после удара молнии, разрушившего всю электронику. Алекс сказал, что имел ту же проблему с Кабальеро, пытавшегося содрать с него 800 USD за полученный приемник GPS. В конце концов договорились на 150 долларов: 50 — услуги агентства, 100 — в карман директора, иначе последний мурыжил бы долго. «Спасибо, Алекс, теперь мы знаем, что делать». На следующий день наша посылка была на борту «Педромы», а мило улыбающийся сеньор Кабальеро («Caballero» можно перевести как «джентльмен») взял поданные мною 150 долларов.
Из Ливерпульской гавани всегда по четвергам
Суда уходят в плаванье к далеким берегам.
Плывут они в Бразилию, Бразилию, Бразилию.
И я хочу в Бразилию, к далеким берегам.
Никогда вы не найдете в наших северных лесах
Длинноногих ягуаров, броненосных черепах.
Но в солнечной Бразилии, Бразилии моей
Такое изобилие невиданных зверей!
Увижу ли Бразилию, Бразилию, Бразилию,
Увижу ль я Бразилию до старости моей?
Для нас Бразилия началась с экватора, а именно, с точки пересечения этой «параллели» (каждая параллель мнит себя в душе экватором) с тридцать первым меридианом. Мы проложили локсодромический курс на маленькие острова Св. Петра и Св. Павла, над которыми развевается зеленый бразильский флаг, хоть и лежат эти «святые» почти в шестистах морских милях от материка. Идти по дуге большого круга не было резона, так как ветер не всегда позволял держать нужный курс. Обычно судоводители пересекают океан по кратчайшей линии между точкой отхода и точкой прихода. Эта линия называется ортодромией, или дугой большого круга. Все эти странно звучащие слова для непосвященных в навигацию — локсодромия, ортодромия — появились благодаря голландскому картографу Меркатору (его настоящее имя было Gerhard Kremer, по-латыни — mercator, по-русски — купец), который в 1569 году придумал самую приемлемую, если не сказать гениальную картографическую проекцию — цилиндрическую. Он поместил земной шар в цилиндр (даже в те далекие времена моряки (!) знали, что Земля — шарообразная, это только глупая еврейско-христианская церковь до сих пор утверждает: Земля плоская, ибо так написано в библии).
Из центра шара Меркатор спроектировал очертания берегов, меридианы и параллели на внутреннюю поверхность цилиндра, а затем развернул его и положил на штурманский стол. Получилась карта меркаторской (цилиндрической) проекции. На ней все меридианы и параллели пересекались под прямым углом, что упрощало прокладку курса, а в 1620 году английский профессор Гунтер предложил считать одну дуговую меридианальную минуту одной морской милей — 1852 метра. Опять гениально, ибо просто.
