Переход до Французской Гвианы был, в общем, несложным. Восточный умеренный ветер и попутное течение. Были сутки, когда мы сделали 183 мили — рекорд для «Педромы», правда, нашей заслуги здесь мало, просто помогло течение. В одну из ночей ветер, почти попутный, задул до 8 баллов. Я не хотел огорчать Гину и «уменьшил» его до 6 баллов, благо у нас нет анемометра — прибора, показывающего скорость ветра. Моя капитанская практика — лучший анемометр. На своей ночной вахте я с напряжением смотрел на догоняющий нас водяной вал и боялся порой, что он захлестнет корму. На ум приходила даже тревожная мысль о яхте «Amadeus», которая была опрокинута как раз попутной волной. В свете луны гребень волны приближался с шумом, я сжимал покрепче штормовые поручни, готовясь оказаться в воде несмотря на страховочный пояс. Но волна в последний момент сглаживалась, корма «Педромы» поднималась как поплавок (молодец, «Педрома»), пропуская под собой водяную гору, и я успокаивался до следующего гребня. В пять утра, когда Гина вышла на вахту, ветер уже стих, а луна скрылась. Только Венера сверкала изумрудом на западном небосклоне, собираясь вслед за луной скрыться за горизонтом. Эта планета часто была моим товарищем по вахте. В безлунные ночи венерина дорожка ярким лучом ложилась на поверхность моря. Почему нет стихов об этом? Есть много песен о лунной дорожке, но, видимо, мало поэтов путешествовало ночью на яхте в тропиках (с большого судна венерина дорожка как-то не замечается — из моей практики). Я взял блокнотик и записал несколько строф, будет время — закончу и подарю какому-нибудь композитору или сам сочиню мелодию. А вот великий Горький, показывая мрачную жизнь в захолустном российском городке Окуров, пишет: «Осенью над городом неделями стоят серые тучи, поливая крыши домов обильным дождем, бурные ручьи размывают дороги… городок замирает… По ночам на равнине заунывно воют волки; звезды крупны, синеваты и холодны
Мрачная жизнь — и Венера становится зловещей. А ведь эту планету не случайно назвали Венерой — богиней красоты и любви (любовь всегда красива).
Одним погожим днем мы встретили огромное скопление тунцов, небольших, сантиметров сорок, называемых в Латинской Америке bonito. Тысячи и тысячи рыб выпрыгивали из воды играя. Я быстро выпустил две лески с крючками и наживкой — пластиковыми кальмарами. Четыре часа мы шли через рыбное поле, но ни один тунец не захотел брать нашу наживку, видимо, было время игр, ужин у них будет попозже, в сумерки. Но к вечеру эта масса «веселых ребят» осталась далеко по корме.
Заступив ночью на вахту, почувствовал, как легкая прохлада начинает проникать под рубашку (а мы приближаемся к Амазонке, почти что на экваторе). Натягиваю «морские» носки, одеваю штормовую красную куртку и немецкую шапку с наушниками (Гина когда-то привезла мне из Берлина) — и бриз, дующий с кормы, перестает быть прохладным. Каждые три минуты посматриваю на горизонт — вдруг судно, а мы идем только с мигалкой, «триколор» не включаем, экономим аккумуляторы. Сегодня я наблюдаю Марс. С вечера он появился на востоке, чуть оранжевый, а утром, после четырех, он спустился к западному горизонту и стал большим и красным — поэтому и назвали его именем бога войны. Я бы переименовал его, может, стало бы меньше войн на планете Земля.
