Многие вещи приходится переосмысливать, живя с Маликом. Почти никакого понятия личного пространства. Полное отсутствие свободы, лишь тотальный контроль. Невозможность ступить и метр без зоркого строгого взгляда, от которого дрожь по всему телу. Ко всему прибавляются постоянные болезни, о которых я довольно часто говорю парню, но он просто не хочет слышать. Наверное, из-за дикого холода и сквозняков в помещениях. Не думаю, что болеть полезно, но у Зейна нет понятия «комфорт».
Наш разговор показался чем-то крайне странным. Слишком интимным. Мы были слишком близко. Слишком откровенны. Поэтому на следующее утро меня окатило чувством ужасного стыда от мыслей и действий, совершенных ранее. Неужели нужно было идти к нему?
Зачем?
Порой я пугаю саму себя. Импульсивности не занимать. Но сколько бы не ругала себя за необдуманные поступки, наш диалог все же принёс плоды. Главное, что я наконец смогу позвонить семье. Сейчас нужда в них особенно остра. Наверное потому, что здесь чувство одиночества граничит с тоской, этот микс напоминает ходьбу по тонкому лезвию. Никогда бы не подумала, что буду желать набрать номер матери, ощущая надобность в ее размеренном голосе. Ещё пару месяцев назад сложной задачей казалось называть Рене — матерью.
Именно по причине дикого желания поговорить с родными, все утро я сидела на иголках у себя в комнате, ожидая малейших движений в комнате Зейна. И когда он наконец соизволил проснуться ближе к двум часам дня, ноги сами понесли меня в коридор.
Выхожу из комнаты, внимательно осматриваясь по сторонам. Когда замечаю еле приоткрытую дверь в его спальню, то незамедлительно спешу к ней, чтобы встретиться с парнем вновь. Осторожно стучу, ожидая ответа, который мгновенно получаю:
— Да?
— Ты обещал, что дашь позвонить матери, — кофейные глаза и этот тяжёлый во всех смыслах, мускусный запах вмиг накрывают с головой, заставляя мысли идти кругом. Прилагаю невероятные усилия, концентрирую взгляд на парне, стараясь унять нарастающую тревогу.
Зейн, облачённый в серые трикотажные штаны и спальную рубашку, расстегнутую до груди, вальяжно разваливается на кресле, вдумчиво вглядываясь в черты моего лица, заставляя при этом краснеть. Как всегда.
Он смотрит. Я краснею. Ничего нового. Вот только почему я всегда так реагирую?
— Ты слышишь меня? — мой голос не дрогнет, я достаточно уверена в себе, несмотря на бурю эмоций, что сходят с ума внутри.
— Можешь взять телефон. Он лежит на полке, — с трудом выдавливает парень, видимо, все ещё отходя от вчерашней ночной посиделки в обнимку с бутылкой.
Лишь киваю в ответ, оборачиваясь. Сразу нахожу устройство, одиноко лежащее на верхней полке, и с трудом достаю его.
— Спасибо, — говорю, внимательно вводя нужный номер.
— Белла, вчера между нами ничего не было, верно? — голос парня доносится со спины, заставляя табун мурашек пробежаться по всему телу.
И снова — руки ледяные, ком в горле.
— Нет.
Такой непривычный ответ. Между нами всегда что-то есть.
— Хорошо, — и такой простой кивок с его стороны.
А я схожу с ума, ты знаешь?
Чтобы не накалять обстановку, поскорее выхожу из комнаты, приземлившись в кресло, где мы обычно сидим с Зейном во время телефонных звонков. Он всегда мониторит мои разговоры.
И сейчас он, разумеется, не оставит без присмотра. Поэтому уже через минуту выходит из комнаты, напрочь избавившись от рубашки, что скрывала торс. Он садится напротив, не проронив ни слова.
Борюсь с желанием взглянуть на подкачанное тело, усыпанное множеством татуировок.
Белла, прекрати этот цирк.
— Останься. Изи, останься со мной.
Не смотри на меня, прошу. Не заставляй чувствовать вину за эти нелепые эмоции, что вызывает во мне твой взгляд, твой вид. Хочется задушить себя за это.
От Зейна исходит легкий аромат перегара. И я тут же вспоминаю, как на вечеринке впервые выпила целую бутылку на почве нервов и стресса. Как Гарри стоял рядом со мной, оперевшись о мраморную столешницу, постоянно вскидывая брови от смеха и демонстрируя чудесные ямочки.
— Белла, не стоит глушить целую бутылку, посадишь себе печень, — Стайлс, ты хоть сам понимаешь, что несёшь?
— Ого, ты назвал меня Беллой уже три раза подряд! Гарри, да это рекорд, — засмеялась я, ощущая, как алкоголь медленно берет верх над моим разумом.
— Тебе не нравится, когда я зову тебя Белла Мари? Или мне звать тебя Изи?
Зейн плавно удобно устраивается рядом, проваливаясь в мягкое кресло и мгновенно приковывая мое внимание. Он не улыбается, не шутит. Лишь тихо шепчет, что я могу набирать нужный номер.
Комментарий к Глава ХI: Тишина.
Думаю, вам покажется странным имя матери Беллы. Мне показалось глупым, что я не дала женщине имя. Отныне она - Рене. По-моему, чудно звучит))
Что вы думаете о флешбэках из предыдущей книги, что выделены курсивом? Мне кажется они умело добавляют красок.
Солнышки, всех с Новым годом!
========== Глава XII: Гордость. ==========
«Траги-нервических явлений,
Девичьих обмороков, слёз
Давно не мог терпеть Евгений…»
POV Зейн Малик.