Отпускаю провод телефона, озадаченно озираясь по сторонам. Двое охранников явно напряглись, заприметив меня. Как только отошёл от стойки, шум снова заполнил помещение, словно все тут же забыли этот страшный позор.
Чтобы не хвататься проблем с охраной, решаю пойти на поиски сам. Конечно, скорее всего это чистое совпадение фамилий, но как я могу не проверить? Особенно, учитывая факт, что здесь до жути скучно, и я бы с радостью нашёл, чем заняться, помимо бесконечного чтения Декарта и Канта. У Найла крайне ограниченное понятие в выборе литературы.
От мыслей отвлекает грохот. Девушка напротив смачно повесила трубку.
Бросаю извиняющийся взгляд на Клэрити, что, кажется, до сих пор не пришла в себя, и поднимаюсь на этаж выше — в отделение травматологии, чтобы начать поиск именно там. Но каково мое разочарование, когда понимаю, что, кажется, никого с подобным именем здесь нет. Наверное, стоит вернуться к стойке регистрации и поговорить с Клэр, извиниться и попросить точный номер палаты.
А ответит ли мне она? Я очень грубо поступил, она мне ничего не обязана, поэтому скорее всего пошлёт к черту. Тогда в голову приходит идея купить девушке кофе и снова попытать счастье.
Спускаюсь на первый этаж больницы, завернув в столовую, где работают великие женщины, способные обслуживать аномальное количество людей за день. В больнице настолько много пациентов, что шанс встретить одного и того же человека уж очень мал.
Взяв два стакана кофе, я направился на свой этаж, где сидит Клэрити, наверняка до сих пор обиженная. Я и правда чувствую себя настоящей сволочью за излишнюю импульсивность.
Разумеется, это не моя Белла, такого просто не может быть. Майкл говорил, что ее давно увезли в Канаду, поэтому встретить девушку в Бостоне не удастся. Возможно, придётся поехать за ней, чтобы найти то, что так давно искал, — любовь.
***
— Прости, я-я… я бы объяснил в чем дело, но вот незадача… не могу.
— Ничего, ты ведь пациент, — выдавливает улыбку девушка, удивляя своей снисходительностью вдвойне.
— Мне правда стыдно, — продолжаю, считая свои извинения недостаточными, но Клэр снова останавливает, на этот раз положив тёплую руку поверх моей, абсолютно ледяной.
— Это нормально — быть эмоциональным. Единственное, что я хочу тебе посоветовать — это быть осторожнее с теми ребятами, — тонкий женский палец указывает на двух громил в голубых рубашках и канифасовых пиджаках, что увлеченно наблюдают за передвижениями в лобби. — Они могут быть жестокими.
— Охранники?
— Да.
— Спасибо, Клэрити, — мне хочется добавить что-то ещё, но я просто устал и хочу вернуться в палату.
Устал не физически, а, скорей, морально. Перевозбудился от одной мысли, что Белла может находиться в одном здании со мной. Безумство. Я стал абсолютно безумным, не иначе.
Как только касаюсь холодной ручки входной двери, до меня доносится тонкий голос, абсолютно ангельский; настолько прекрасный, что сердце на секунду останавливается. Оборачиваюсь и замираю, кажется, навечно запечатлев взгляд на невысокой девушке в нелепой ночнушке, с угольно-чёрными волосами, честными карими глазами. Тонкая кисть крепко держит картонный стакан с таким же кофе, как и у меня. Ее голос снова доносится до моих ушей, избавляя от звенящей тишины, мне удаётся прийти в чувство, расслышав до боли, до ужасающей боли знакомый голос:
— Гарри?
— Я готова умереть, если с тобой все будет в порядке.
— Белла, ты не умрешь. Ты будешь жить и страдать, каждый день будет казаться ужасом наяву и это будет длиться бесконечно. Каждый божий день ты будешь просыпаться и ненавидеть свою жизнь с новой силой. Это произойдёт, если я не спасу тебя.
И ты, блять, не спас ее. Она спасла себя сама. Вот она — моя Белла. Стоит. Живая. И. Здоровая. Абсолютно. Живая.
— Белла.
Через секунду стакан соприкасается с мраморным полом, позволив содержимому разлиться. Между нами небольшая лужа кофейного оттенка, это и есть кофе.
Пытаюсь сфокусироваться на ней, на этих глазах, но не выходит. Тянет к идиотской луже.
И мне стыдно. Стыдно смотреть в глаза, полные боли.
— Гарри…
Через секунду я уже ощущаю тонкие руки, обвившие мою шею. Такие нежные, неожиданно хрупкие. А ее запах… он все тот же. Все тот же шоколад.
Она рядом, ее аромат парит вокруг, такое чувство, словно я снова дома.
— Я и не обижалась. Когда ты целуешь меня, все кажется таким отдалённым, и проблемы становятся решаемыми. Когда мы вместе, мир отходит на второй план.
— Я люблю тебя, — произношу тихо, словно боюсь собственных слов.
— Что?
— Я люблю тебя. Мне не стыдно в этом признаться, потому что ты единственный источник моей жизни, — от моих слов она начинает плакать.
Нежно обнимаю девушку в ответ, все ещё ощущая, как бешено колотится мое сердце. Как колотятся наши сердца.
Стираю одинокую слезу с веснушчатого лица, еле сдерживая рыдания. Она снова со мной. И отныне я никогда ее не отпущу.
Комментарий к Глава XIV: Воссоединение.
Мои дорогие! Аплодирую всем, кто ждал воссоединения любимой парочки. Конечно, прибавилась одна немаленькая проблемка, но Гарри и Белла со всем справятся, верно?