Кирилл сегодня направлялся к одному школьному товарищу. Еще в начале лета тот предлагал подработать на шиномонтажке, что стояла на трассе в десятке километров от города. В тот раз Кирилл отказался — в любой момент могла прийти повестка из военкомата — какая тут работа? И вообще, хотелось погулять напоследок.
Деньги там обещали не ахти какие, но если работать много, часов по двенадцать, если экономить, не покупать пиво и сигареты с фильтром… если, конечно, там еще осталось место. Сплошные «если». Мизерный шанс, за который приходится хвататься.
Погруженный в эти и другие размышления, Кирилл почти не смотрел по сторонам. Его приятель жил на одной из окраин, недалеко от Промзавода. Путь пролегал через пустынные и довольно унылые места.
Под мышкой Кирилл держал Машкин перфотрон, завернутый в полиэтиленовый пакет. Уже второй день он таскался с этой штукой и чувствовал себя довольно глупо. Перфотрон совсем не был похож на оружие в привычном понимании. Он был почти весь пластмассовый, легкий, словно пустой. И маленький, хотя и не настолько, чтобы спрятать в кармане. Игрушечный автоматик, да и только.
Сегодня Кирилл вообще хотел оставить его под кроватью, но в последний момент передумал. Все-таки шел один, да к тому же рядом Промзавод, с которым так и не определены отношения.
Кирилл продвигался между заброшенными автомастерскими и такими же обезлюдевшими теплицами. Здесь редко встречались люди. Разве что кто-то разбивал старый фундамент, добывая камни и кирпичи, или шел с лопатой и рюкзаком, срезая путь через огороды. В этих местах водились преимущественно бродячие собаки, и сейчас Кирилл иногда видел, как то одна, то другая перебегает тропинку.
Он не обратил внимания, когда очередная быстрая тень промелькнула среди руин где-то справа. Он поднял глаза, лишь когда заметил препятствие на тропинке впереди себя. Посмотрел — и остолбенел.
Сначала показалось, что кто-то глупо и жестоко пошутил над собакой, обвешав ее разной ерундой. Это действительно была собака — большая, лохматая, косолапая. Голова, во всяком случае, точно была собачьей.
Но вот остальное…
Во-первых, Кириллу никогда не приходилось видеть таких крупных собак. Туловище казалось раздутым, словно кто-то накачал его насосом. Ноги — толстенные, мощные — подошли бы скорей лошади. Да к тому же все тело чудища покрывала драная полиэтиленовая пленка, прихваченная кое-где проводками, резинками и изолентой. Под пленкой жирно блестело живое мясо — получалось, что с собаки кто-то содрал клоки шкуры, прикрыв раны полиэтиленом.
Собака неловко двинулась с места. Кирилл тут же подался назад. Она шла неловко, наверно, это непомерное израненное тело мешало ей. Но потом вдруг неожиданно сильно прыгнула и оказалась совсем рядом.
В воздухе тут же растеклось омерзительное зловоние. Собака словно гнила заживо. И в самом деле, с малого расстояния стало видно, что ее тело сплошь воспаленное, гноящееся, местами серое, омертвелое. Пленка была грязной, вся в каких-то брызгах изнутри и снаружи, под ней что-то дрожало, булькало. На землю закапала серо-желтая слизь.
Кирилл замер, как парализованный. Он забыл обо всем. Он не знал, кто мог сделать подобное с несчастным животным и чего теперь можно ждать от искалеченного существа. Человек, если б с ним такое сотворили, пожалуй, сошел бы с ума и возненавидел мир.
Тут вдруг собака как-то горестно вздохнула и уселась на тропинке. В следующий момент она издала звук, похожий на трель кнопочного телефона. Одновременно на ее груди замигала под пленкой слабая желтая лампочка. Кирилл не успел ничего подумать, как из-за развалин бетонного забора выскочил Пакля.
Сначала Кирилл даже обрадовался, что оказался не один перед ужасным существом. Но тут же ему в голову пришла самая простая догадка. «Конечно, — подумал он, — кто еще у нас плодит животных-уродов, кроме Пакли».
— Ага! — удовлетворенно заявил тот, убедившись, что Кирилл ни жив ни мертв. — Я так и думал, что это был ты.
— Где был я? — не понял Кирилл.
— Ты ко мне во двор лазил. Тебя моя собака унюхала.
— Чего ты брешешь? — пробормотал Кирилл, делая мелкие незаметные шажки назад.
— Да ладно! А ну. Жучка, повтори! — Собака вновь издала телефонную трель. Похоже, ее даже отучили лаять. — Видишь?! Собака брехать не станет!
Все-таки чувствовалось, что Пакля в легком замешательстве. Он-то думал, что на него покушались какие-то особые враги, прежде неведомые — что-то из рода секретного спецназа, имеющего в своем хозяйстве бесшумно летающие аппараты и прочее. А тут простой зарыбинский пацан. И что ему за интерес лазить по чужим дворам? И откуда у него та штука, на которой он улетел?
Впрочем, теперь это довольно легко было выяснить.
— Так, — произнес Пакля с видом судьи и палача одновременно, — сейчас будем вопросы разбирать.
— Какие еще вопросы?
— А такие… Зачем ломился ко мне? — это раз. Чего было надо? С кем лазил? Вот тебе для начала. — А не твое дело.
— Мое это дело. Сейчас Жучка от тебя кусочек оттяпает — сразу будет мое дело.
