— Большую часть из вас я прежде не знал и знать, честно говоря, не хотел бы, — честно сказал Бес, совершенно не то, что намеревался, но как-то само собой пошло, в такт недавним размышлениям.
— Но так получилось, что всех нас объединил общий интерес. Мы хотим денег. Мы хотим власти. Мы хотим положения, которое считаем достойным. Мы хотим до конца жизни смотреть вниз и назад, чтобы раздавать пинки тем, кто бежит следом и метит на наше место. А не вперед и вверх, чтобы вцепиться зубами в зад более удачливому. И ради этого мы рискнем по самой крупной ставке.
Постников поднял бокал выше и провел им по широкой дуге, обозначая всех соратников.
— За наш синдикат. За нашу "батарею", — отчеканил кибернетик.
Кто мог и хотел — вторично выпили по глотку, остальные салютовали. В молчании, потому что слова были излишни.
— И…
Постников замолчал, ощутив сухость во рту. Неожиданный приступ жажды нахлынул как обжигающе-горячий ветер в пустыне. Алексей вдруг понял, что так страшно ему еще никогда не было. Страшно и… азартно. Постникова сжигала неистовое желание в конце концов отсечь прошлое, забыть про него, начать все заново. И если ради этого предстоит рисковать по самой беспредельной ставке, если нужно вымостить из трупов лесенку вверх — черт с ним. Казино выигрывает всегда, но только не при ставке на зеро. А пока шарик скачет по вращающемуся колесу, еще ничего не решено и ничто не окончательно.
— И начали.
[7] Не только лишь каждый, а только тот, кто застал «миллениум» сочтет
Вообще интересно…
Изначально вся история должна была быть рассказана в три приема: «Город», «Синдикат», «Абсолютная власть».
Но я смотрю, как хорошо зашла понь-цепция народным массам, к тому же по ходу писания тема собственно синдиката расширилась и обросла нюансами.
Вот думаю, может, тут нужна еще одна самостоятельная история о том, как «Седьмое производственно-коммерческое управление по обслуживанию корпуса обеспечения внешнеэкономической деятельности при Министерстве Иностранных Дел СССР» пробивалось в жизни…
Часть IV
На земле, в небе, под водой…
Глава 20
— Хороший… — с этими словами Фирсов провел рукой по гладкому боку «Птеродактиля» — Славный…
Костин улыбнулся, очень скупо, но в тоже время искренне. И спросил:
— Скучаешь?
— Что тут сказать… да, пожалуй.
— Не хватает рева движков за спиной, да? — одобрительно кивнул «флибустьер». — Знаю. Потому и купил.
— Так и думал, — в тон сослуживцу улыбнулся Фирсов. — При нынешнем то избытке предложения совать числовую станцию можно в любое летадло. А этот… во сколько обошелся, тысяч пятьсот?
— Семьсот пятьдесят плюс комиссия. И то лишь потому, что я эксклюзивно перебил ставку. Так влетел бы минимум в девятьсот, а может и в лимон круглым счетом.
Костин щелкнул пальцем по композитной пластмассе, заменяющей стекло в кабине. Материал отозвался глухим стуком, будто глотая звук, вбирая его в себя.
— И еще триста на переоборудование, угадал? — предположил Фирсов, садясь на корточки, чтобы заглянуть под брюхо машины.
Комитету принадлежало немало складских помещений в разных концах гигаполиса. Вчера изделие советских оружейников перегнали поближе к береговой линии, чтобы привлекать меньше внимания на перелете к заданному участку. Команда технического обслуживания, вывезенная из Африки, подготовила винтокрыл и провела тестирование. Машина была на полном ходу и готова к работе.
На расстоянии примерно семи километров Нах и Копыльский уже выводили в море с закрытого пирса субмарину TKMS-50 класса «Esel», типичную рабочую лошадку для придонных работ на малых глубинах. «Мудрецы» при этом наверняка говорили разные дурные словеса, потому что и без того вымотались, а силы организма были не беспредельны даже с поддержкой лучшей фармакологии. Однако выбора не оказалось — сложный план уже потихоньку ломался из-за необходимости состыковывать действия стольких разношерстных групп, от нанятых баронов до рядовых инженеров. Так что юристу и бухгалтеру пришлось взяться за дело, которым изначально должен был заниматься отдельный экипаж диверсантов.
Фирсову хотелось невзначай поинтересоваться, когда вертолетчики набрались опыта подводной войны и придонных диверсий, но по здравому размышлению он решил, что это было бы нескромно. Успеется потом. Или вообще не стоит.
