— Дывысь, яка кака намалевана, — процитировал Копыльский, передав капитану свежеотпечанную фотографию, оттиск с камеры перископа.
— Что у вас? — из открытого люка в металлическом полу заинтересованно выглянул Кадьяк.
До переоборудования рубки в ней могли бы поместиться человек пять, но сейчас, после всех трансформаций, места едва хватало для троих. Кадьяк уже натянул легкий скафандр, оставалось надеть шлем и залезть в облегченный экзоскелет с набором инструментов и баллонами, так что кибернетик даже не стал пытаться залезть в кабину.
— Херня там, — пояснил Нах. — Вот такая…
— Ого, — сказал Кадьяк, глядя на фотографию. Она отображала странную штуку, которая больше всего напоминала краба в тарелкообразном панцире с четырьмя лапами, обутыми в «тапочки»-поплавки. На снятом под таким углом и с большой дистанции изображении было трудно понять масштаб, однако, по-видимому «краб» был где-то по пояс взрослому человеку и действительно ходил по воде. Над панцирем торчала зонтичная антенна в полураскрытом положении. [8]
— Охренеть, — на хорошем русском вымолвил Кадьяк. — Что это?
— Понятия не имею, — честно ответил Нах. — Но три таких взяли в окружение остров с нашей мишенью. Смахивает на расширение периметра наблюдения за счет мобильных автоматиков. Кажется, новая сторожевая система будет посложнее, чем мы ожидали.
— Вот уроды, — скрипнул зубами Копыльский. — Мало им придонных датчиков…
Сеть маячков, отслеживающих вибрацию и еще с полдесятка параметров, была основной причиной, которая спустила в унитаз концепцию подводной высадки. То, что противник задумал еще какую-то пакость, оказалось неприятным сюрпризом. Очередным в списке, что с удручающим постоянством обновлялся который день подряд.
— Надо сообщить диверсанту, — предложил Кадьяк. — Может, стоит пробить числовые сети, проверить, чьи это… ходячие поплавки?
— Нельзя, — покачал головой Нах. — Придется поднимать антенну, еще слишком светло, заметят. А мы по маршрутному листу должны быть уже пятью километрами западнее.
— Можно попробовать вклиниться в промежуток между салютом и высадкой…
— И что дальше? Будем отменять? Или скажем десантнику, что может еще больше нервничать?
Кадьяк задумался и честно признал:
— Да, теперь только положиться на таланты нашего клона.
Нах покосился через плечо на Мохито, который дрожал от холода и заливал в свою ванну антисептический гель нежно-салатового цвета. Корыто и электроника графа слопали оставшийся резерв свободного места, зачеркнув желание Беса непосредственно поучаствовать в операции.
— Все, готовьтесь, — приказал Нах, концентрируясь на приборах. За отсутствием возможности нанять правильную команду, заговорщики постарались в кратчайший срок приспособить технику под свои навыки и потребности. Так что в тесной кабине подлодки стало еще теснее из-за присобаченных на скорую руку экранов и адаптеров управления. От Наха и Копыльского требовалось главным образом следить, чтобы синие и зеленые линии совпадали с красными, крутить ручки, добиваясь совмещения, и ничего не сломать. Остальное делали алгоритмы, написанные за двое суток пятью коллективами программистов от Сиэтла до Челябинска.
— Твою м-м-мать, — пролязгал зубами Мохито.
На подлодке было холодно, а граф поспешил раздеться, чтобы намазаться специальной мазью. Теперь он мерз, а ванна заполнилась пока лишь на две трети. О какой-то теплой накидке никто, разумеется, не подумал. Кадьяк посмотрел на трясущийся жирок графа, деревянный поддон, прислоненный в угол рядом с люком в машинное отделение. Кибернетик тихонько вздохнул и убрался назад, в отсек внешних работ со шлюзовой камерой. Спускаясь по короткой лесенке, наемник быстро вспомнил наиболее опасные, сшитые на живую нитку предприятия, в коих участвовал, и пришел к выводу, что эта операция не является пиком безумия, однако призовое место, безусловно, возьмет.
— Свитер возьми, — посоветовал графу Копыльский.
— Шерсть ку-кусается, — вымученно пробормотал Мохито. — И, по-моему, вы мне слишком мало платите. Я как Моисей, только круче и несчастнее, он, по крайней мере, не нырял на тридцать метров.
— Зато мы уважаем твой шаббат, — огрызнулся Нах, уставившись в экраны. Длинный секционный светильник, проходящий на всю длину рубки, давал неприятные блики, которые утомляли глаза и рассеивали внимание.
— И то верно…
— Все хотел спросить, — внезапно спросил Копыльский, сделав какую-то пометку в блокноте с магнитными держателями. — А почему все-таки «Мохито»?
— Хор-р-рошее место выбрал для исповеди!
— Потом снова забуду. Так почему?
«Флибустьер» ждал очередной отповеди, но граф неожиданно ответил:
—
— А то ж, — фыркнул Копыльский.
— То же самое. Отец из командировки привез банку кофе «Maxim», я и прочитал как «Махит». Всем понравилось, кроме того, я Максим. Максим-Махит, потом мексы переиначили по-своему и с уважением, а дальше само пошло.
— Ясно. Спасибо.
— Хорош болтать, — приказал Нах. — Так что с «врезкой»?
