Артемий не хотел рассказывать мне всё это, пришлось настоять. Нечестно будет, если ему придется воевать в одиночку. В конце концов, меня это тоже касается, напрямую и непосредственно. Может, есть какой-то способ... обезболить? Галина не производила впечатления полной дуры, не могла не понимать, что таким макаром мужа не удержишь – только окончательно испортишь отношения. Значит, решила нервы помочалить. Из вредности.
- Не переживай, - шепнул Воропаев, возвращая к реальности, - не мы первые, не мы последние. Рано или поздно всё это закончится. Расходятся ведь люди, и мы с Галкой как-нибудь разойдемся.
- Опять на лбу написано, да?
- Не совсем. Ты как атомный реактор, излучаешь эмоции в пространство, а я воспринимаю. Раньше – тоже, но не так сильно.
Он чувствует меня, как никто другой. Почему я так не могу?
- Выпить чаю, понятное дело, не пригласишь… - протянул Воропаев.
- Чаепитие в десятом часу вечера поймут превратно, - грустно хмыкнула я, - а жаль.
- Тогда увидимся завтра. Заехать за тобой?
- Не надо, лучше поспи подольше. Маршрутки ходят по расписанию, не опоздаю.
- Думаешь, меня волнует только это? – притворно нахмурился он. Делает вид, что смертельно обижен, а в глазах – милые сердцу чертики.
Прощались мы долго. Сначала искали по всей машине шапку, снятую по случаю включенной печки, потом куда-то внезапно пропал шарфик. Всё остальное время я тренировалась в умении целоваться. Тренер мне, надо сказать, попался умудренный опытом, одно удовольствие учиться. Ни зажатости, ни былой неуверенности не испытывала – я доверяла безоговорочно. Наверное, именно с этим чувством на край света идут. Не узнаю себя.
Коса безнадежно растрепалась, пришлось спешно переплетать. Пальцы дрожали, и получилось еще хуже, чем было.
- Иди, коварный искуситель, - Артемий еще раз поцеловал меня. - Подожду, пока поднимешься. Не забудь смс-ку сбросить.
- Пренепременно. Спокойной ночи! - не удержавшись, я крепко его обняла.
***
Эх, родная работа, как же тебя недоставало! Считайте меня конченной «трудоголкой», но бессмысленное времяпровождение ведет к деградации.
Бледная от недосыпа Карина уже тащила куда-то поставленные друг на друга коробки с бахилами. Вечно их не хватает, Авдотья Игоревна ругается.
- Карина, привет!
Она испуганно стрельнула глазами в мою сторону и поспешила ретироваться, верхняя коробка при этом едва не свалилась. Некстати вспомнилось признание Жанны и основательно подпортило настроение. Надо будет отловить Кару в сестринской, поговорить. Не век же нам друг от друга шарахаться.
- Возвращение блудного попугая, - резюмировал Толик, стоило войти в ординаторскую. - Ну и как на Таити?
- Я тоже соскучилась, Анатолий Геннадьевич. А Славка где?
- Да зуб у него разболелся. Стонет, хныкает… короче, ты сама знаешь, аж пристрелить хочется. Пошел к Бенедиктовичу записываться, - поведал Малышев с простодушной ухмылкой.
- Бедный, - я села за стол, ожидая привычного визита «злобного повелителя».
Толян, чьи больные проходили процедуры, составил компанию.
- Меньше жрать надо, - озвучил он свою точку зрения. - Аукнулись благодарные шоколадки, не делится ведь ни с кем, сволочь!
- Утро доброе, мигрени мои, - поприветствовал нас Воропаев. - Так, считать до трех я пока не разучился. Где юное дарование, столь озабоченное карьерным ростом?
- Зубы делает, Артемий Петрович, - доложил Малышев. - Полянская в курсе.
- Рад за них обоих. Что, доктор Толик, разнежила Наталья Николаевна ваши наглые организмы? Будем исправлять. Халява, увы и ах, закончилась. К кому вы сейчас?
- К Исаевой А.Т., слизистый отек, и Дудкину К.К., воспаление хитрости. Симулирует Дудкин, - пояснил Толян в ответ на вопросительный взгляд, - чисто у него всё, здоровый как бык, а жалуется. Неохота мужику пахать, вот и добывает больничный.
- Дудкин, Дудкин… А, вспомнил! Это же наш любимый симулянт, профессиональный, так сказать, больной. Не повезло, Малышев: он у себя раз в полминуты кожные покровы проверяет и реакцию зрачков на свет, миндалины измеряет. С ним надо жестче, пускай в очередях помается, анализы посдает. Выгнать его всё равно не имеем права.
- А вдруг человек действительно болен? – спросила я.
- Вот на шее таких как вы, доктор Вера, и любят сидеть такие, как Дудкин, - саркастически усмехнулся Артемий. - Свесят ножки и сидят себе. Крови из него выкачали – на донорский пункт хватит, я уж про другие анализы молчу. Нечего там исследовать, впору присваивать лейкоцитам инвентарные номера. Так что вперед и с песней, Анатолий Геннадьевич. Передайте Дудкину, что навещу его ближе к вечеру, потолкую со старым знакомым... Хотя постойте, возьмите-ка с собой Соболеву. Новых больных я ей сегодня не дам, а врага надо знать в лицо. Вспомню старые добрые времена и поставлю вас в дуэт. Отчет, так и быть, можете сдать общий.
Из ординаторской вышли втроем. Воропаев направлялся в свой кабинет, а я с Толяном – в палату симулянта. Тут-то, в коридоре, и нашла коса на камень.
На нас косились. Не все, но многие встречные начинали шептаться или усиленно отворачивались.
