- Так что там с тетей Печорина? – я обняла подушку и приготовилась внимать.
- Алёне в Москву путь заказан: два дня назад ее мужа Бориса нашли в собственном кабинете с отрубленной правой кистью и серебряной пулей в сердце. Гораздо надежнее, чем осиновый кол. Теперь приближенные делят наследство и место под лампочкой, а законным наследникам, то бишь мадам Рейган и Женьке, лучше не приближаться к столице и вообще сидеть дома, завесив все окна.
- С отрубленной кистью и пулей в сердце? – я сглотнула. - Но какой в этом смысл? Если хотели убить, то зачем отрубать руку?
- В том-то и дело, что убивать, скорее всего, не планировали. По словам Алёны, из резиденции Рейганов пропал перстень с печаткой, которому без малого триста лет. Другие вещи не тронуты, хотя артефактов у них пруд пруди. За полгода до этого взломали личный сейф Рейгана и сперли медальон того же периода. Похоже, Борис сам всё испортил: вынул перстень из тайника и носил его, не снимая. Понадеялся на бессмертие и свойство колечка. Снять может тот, кто надел, а отрубить руку решатся немногие, - вздохнул Артемий. - Алёну ищут, но лишь для виду. Рискни она явиться… финал предсказуем. Вот такие вот пироги.
- Перстень, которому без малого триста лет, - пробормотала я, наморщив лоб. - Кому он принадлежал до вампиров, не знаешь?
- Точный хозяин неизвестен. На печатке стоит дворянский герб якобы одного из приближенных Анны Иоанновны, но это ни о чем не говорит. Алена знать не знает, откуда у Рейгана странные побрякушки, но появились они одновременно. Стиль исполнения, опять же: один металл - серебро, схожая форма. Герба на медальоне не было, зато стояли инициалы. Не спрашивай, какие именно, – без понятия.
Интересно, очень даже интересно. И странно.
- Значит, комплект. Готова поспорить, что и хранились они недалеко друг от друга, - во мне проснулась Агата Кристи. - Тебе не кажется странным, что перерыв в похищениях - полгода?
- Иными словами, что помешало взять сразу? Мысль хорошая, надо обмозговать. Но, Вер, культурной ценности в них – кот наплакал, разве что дороги кому-то как память. В похожих медальонах хранили портреты, миниатюры, записки. Ну, знаешь, «Моей дражайшей супруге Танечке Ивановой на годовщину свадьбы. Семнадцатого августа сего года, граф Николай Николаевич Иванов».
- Чей портрет там спрятан, конечно, неизвестно, - полувопросительно-полуутвердительно сказала я.
- Вещичка с характером, не открывалась. И в кого ты такая догадливая?
Не договаривает что-то друг сердечный, и вся эта история с вампирскими регалиями… Убрать видного бизнесмена из-за дешевого кольца? Убийца либо идиот, либо хочет показаться таковым, либо совершает отвлекающий маневр. Конкуренты были, есть и будут, а последующая кутерьма с наследством только подтверждает этот вариант. Предлог для крупной аферы…
- На твоем месте я бы не стал вдаваться в подробности. Мало ли кому мог понадобиться древний перстень? Да и Рейган далеко не ангел… был. Пища для размышлений Печорина, не наша, - Артемий делал вид, что любуется картиной маслом. Ранняя Соболева, «Вид из окна» - яркие пятна и никакой логики.
- Но тебя это беспокоит.
Ироническое хмыканье в ответ.
- Сейчас гораздо важнее решить, куда денем Женькину тетю. Оставлять ее здесь опасно. Нагрянут «ищейки» - нам всем каюк, а они обязательно нагрянут. После тогдашней встречи как-то не тянет возобновлять знакомство.
По спине пробежали мурашки. То январское утро я буду помнить долго. Закрой глаза, и перед мысленным взором снова стены, заляпанные кровью, гостиная как после бомбежки, спальня…Мда, повторять и вправду не тянет. Мы все могли погибнуть, а некоторые лишь чудом остались живы.
Он перестал созерцать пейзаж и взглянул мне в глаза.
- Эй, я вовсе не хотел пугать тебя. Минимальное знание лучше никакого, помнишь? Чтобы не обернулось сюрпризом.
- Понимаю, просто… зачем рисковать? Евгений Бенедиктович
Едва уловимый вздох. Было глупо надеяться на внятный ответ.
- Иди сюда.
Оказавшись в кольце сильных рук, я ощутила, как тревоги покидают меня, их вытесняют тепло и умиротворение. Что это, гипноз? Особый вид внушения?
- Люблю обнимать тебя. На душе сразу легче становится, уходят дурные мысли.
Устыдилась своих нелепых подозрений. Скоро начну видеть магию там, где ее нет и быть не может. Привороты здесь бессильны: никуда деваться не собираюсь, и он прекрасно об этом знает.
- Ёрзаешь. Неудобно?
- Удобно. Век бы так сидела, - призналась я, касаясь уха. Опять горячее.
- Совместим приятное с полезным? Смотри внимательно.
