Был тут и дельфинарий, и крокодиловый питомник, и аквапарк – поселочек жил довольно-таки насыщенной курортной жизнью. Те, у кого не хватало смелости купаться, выбирались из норок ближе к вечеру и отправлялись на поиски приключений. Отовсюду доносился визг «Тарзанов», радостный смех детей на прокатных машинках и зазывные торговцев. То и дело взмывали ввысь управляемые вертолеты и светящиеся фонарики, гремела музыка, звенели тарелки в кафе. Ленивая, я бы даже сказала, меланхоличная атмосфера в мгновение ока сменилась бурной жаждой жизни. Кто-то стремится отдохнуть подешевле, кто-то - нажиться посильнее. Диаметрально противоположные стремления.
- Мама, я хочу вертушку! – ныла краснощекая девчурка с короткими, как у пони, ножками и розовыми бантиками в косицах. – Купи! Ну купи, ма-ам! Верту-у-ушку хочу-у!
Мамаша розовых бантиков усиленно притворялась глухой и буксировала дочь в сторону столовой.
- Ты блинчик не хочешь? Или ватрушку? А рыбку жареную будешь? – вопрошала она, пытаясь заглушить вопли бантиков своими. Этакая иллюзия родительской заботы, если бы не заоблачная цена игрушки. Мои симпатии остались на стороне мамаши.
- Верту-у-ушку!
Дети нам попадались самые разные, но их можно легко разделить на три категории: «карусельную», «поедательную» и «мама-что-нибудь-покупальную». Преобладали первые и последние, вторые попадались столь же редко, как «покупальные» мамы и «карусельные» папы. Проще всего было мамам совсем маленьких деток: такие мамы мирно беседовали со своими мужьями или знакомыми, пока намаявшиеся за день чада дремали в колясках. Сколько же здесь грудных младенцев! Вон та малышка на руках длинного, как подъемный кран, парня едва ли старше двух месяцев. Зато четырех тире шестилетние бутузы отрывалась по полной программе. Их родителям оставалось лишь покорно рысить следом и совать деньги продавцам привлекательных лотков. Продавцы умиленно скалились, как дельфины с разделочных досок, прятали бумажки в поясные сумки и дарили бедным родителям минуты долгожданного покоя в виде сверкающей музыкальной палочки или полета на карусели. Поистине волшебный обмен, если так подумать, и обычное вымогательство, если разобраться.
Встречались и подвыпившие компании, нарочито-развязные и гогочущие, как молодые гуси или как Толя Малышев в первую нашу с ним встречу. Они вскидывали на плечо винтовки в тире, промахивались, ругались и двигались дальше, «забывая» по пути пустые банки из-под пива. Одна банка, не вытерпев такой несправедливости, долго летела за своим обладателем, невидимая для непосвященных, и огревала того по затылку под дружный хохот приятелей. Хохотали они недолго: жестяная «пташка» приласкала всех по очереди. Парни постепенно трезвели. Поймав мой взгляд, Артемий развел руками и отправил банку в урну.
Вместе с сумерками пришла прохлада. Я поежилась, сунув руки в карманы трикотажной кофты – не лето всё-таки. Воропаев набросил мне на плечи свою олимпийку и потянул в ближайшее кафе: греться. После чашки горячего шоколада стало гораздо уютнее.
- Ты голодная?
Пришлось сознаться, что скорее да, чем нет. Арчи заинтересованно ворчал в корзинке: съеденную на пляже курицу и кружок вареной колбасы он за еду не считал. Так, разминка, а здесь еще много чего вкусного…
В извечном диалоге мозга и желудка последнее слово осталось за ненасытной трехлитровой емкостью. Мы плотно поужинали, накормили собаку и присели на лавочку напротив кафе. В двух метрах к югу располагался Центральный пляж, шумело вечернее море. Мигали неоновым светом вывески, перекрикивали друг друга забегаловки. Каждый включал свою музыку, намереваясь переорать соседа. Вокруг начали собираться люди, все они чего-то упорно ждали.
- Петь будут, - указал Артемий на двух парней и двух девушек-сотрудниц, снимающих тент с громоздкой установки.
Мне запомнились даже не песни, хотя ребята старались и пели очень душевно. Едва лишь заиграла музыка, и похожий на цыгана жгучий брюнет запел о любви, как на площадку перед установкой выбежали дети. Они прыгали, держались за руки, кружились, танцуя каждый в своем ритме, нисколько не стесняясь взрослых. Малыши прибегали и убегали, хватали за руки родителей, тянули на «танцпол» и обижались, когда явно смущенная мама или массивный папа, потоптавшись для виду, возвращались на место зрителя. Кто-то хлопал, кто-то снимал на видео, а ребятня веселилась.
«Всё еще жалеешь, что не увидела леса?»
Я только счастливо вздохнула и опустила голову ему на плечо. Не хотелось ни отвечать, ни доказывать – слишком хорошо было. Давненько я так не отдыхала. Наверное, с детства.
Выпущенный на волю щенок вместе с рыжим шпицем гонял по набережной жужжащую радиоуправляемую машинку. Он тоже получал удовольствие от жизни и отдыха…
После обратной телепортации слегка мутило. Арчибальд сопел в своей корзинке и на переселение в коробку не отреагировал. Время детское – полдевятого (ничего себе «немного побродили»), успею обмыться. И спать-спать-спать-спать…
- Я в душ!
- Угу.
