— Ничего, я заслужила эту дерзость, — улыбнулась она. — Да, примите мои соболезнования по поводу вашей болезни. Чертовски неприятная штука. И вы ее, разумеется, не на службе заработали, так что пенсия от космофлота вам не положена.
— Да, мэм. Я уверен, что мой адвокат с удовольствием в этом разберется.
Креншоу удивленно воззрилась на меня:
— А как вас все-таки угораздило сделаться вампиром?
— Наверное, мэм, как это обычно бывает. Должно быть, забыл протереть стульчак, когда ходил в туалет, — отрапортовал я.
— Мичман, — рявкнула она, — я именно тот человек, который должен придумать, как разобраться во всей этой заварухе. И я не такая дура, чтобы не понять, когда мне говорят колкости, а вы мне их, по-моему, уже наговорили достаточно.
— Извините, мэм. Тогда зачем вы меня сюда вызвали?
— А, я просто хотела обсудить с вами, как вам лучше отчитаться о случившемся перед подкомитетом Адмиралтейства по бюджету. Я уверена, что они там все просто сгорают от нетерпения услышать о вашем подвиге.
— Тут пахнет большими деньжатами, да? Прежде чем рассказ об этой войне войдет в учебники по истории, его следует хорошенько отредактировать. А что будет, если члены комитета обнаружат, что всем заправляли двое вампиров?
Лицо капитана Креншоу исказилось неподдельной мукой. Она кашлянула и совсем другим голосом произнесла:
— Именно этот момент я и хотела с вами обсудить.
— Ага, прекрасно. А то я уж было начал думать, у кого же из нас с головой не в порядке. — Увидев, что глаза ее выкатываются на лоб, я поспешно спросил: — А что, это и вправду действует? Я имею в виду, когда вы разговариваете таким вот вкрадчивым нежным голосом?
Сначала она, нахмурившись, грозно взглянула на меня, потом рассмеялась.
— До сих пор, по крайней мере, действовало. И что за напасть такая — ваша болезнь!
— Ну так расскажите, мэм, что же вы придумали. Она облокотилась на стол.
— Хорошо, молодой человек. Я собираюсь отправить вас обратно на Землю и отдать вас там на растерзание. Это первое космическое сражение за пятьдесят последних лет, так что, боюсь, рот вам заткнуть все равно не удастся. Более того, я даже собираюсь сделать из вас героя.
— А почему из одного меня? — запротестовал я. — А как же Катарина с Пайпер? Они выше меня по званию — и они этого больше заслуживают. Или Хиро? В конце концов, это была его идея.
— Хиро имел неосторожность вывести себя из строя и упомянуть об этом в своем рапорте. А Пайпер всего лишь управляла пусковой ракетной установкой на орбитальной станции. — Креншоу ухмыльнулась. — На эту удочку никто не попадется, а если мы расхвалим Пайпер, то каждый депутат законодательного собрания захочет купить космофлоту ракетную установку для орбитальной станции в своем округе. Пускай уж лучше космофлот летает на кораблях — так для Вселенной будет гораздо безопасней.
— А Катарина? — повторил я. — Вы же знаете, что без нее ничего бы не вышло.
— Лейтенант Линдквист подала в отставку и заявила прессе, что она — вампир. Не знаю, говорил ли вам кто-нибудь, что, когда это стало известно, все журналисты, освещавшие макдональдсский кризис, наняли пассажирский лайнер и кинулись сюда. Сейчас, наверное, их сотни три под ногами путается.
Я невольно вскрикнул, и Креншоу улыбнулась.
— К сожалению, Линдквист имела неосторожность поведать всем собравшимся, что ваше совместное управление кораблем — самая свежая шутка, придуманная после нарезанного хлеба в вакуумной упаковке. Тем самым она связала меня по рукам и ногам. Временами ее чувство юмора оставляет желать лучшего.
— С этим я полностью согласен.
— В общем, — продолжала Креншоу, — нам придется уволить Линдквист в запас до начала слушаний, а это чертовски неудобно.
Я потер переносицу.
— Капитан, не знаю, отдаете ли вы себе отчет в том, что сейчас уже полпланеты, должно быть, знает, что я — вампир.
— Не совсем так, Маккей. Ваша приятельница мисс Дэр, узнав, что вампир, написавший рапорт, — это Линдквист, опубликовала опровержение. В настоящий момент о вашей болезни известно лишь членам экипажа, моим офицерам и одной медсестре. Медсестра эта сейчас сама находится на лечении.
Она побарабанила пальцами по столу.
— Разумеется, вечно держать это в тайне мы не сможем, но надеюсь, что до окончания слушаний шума не будет.
— Мэм, сейчас этой историей занимаются, наверное, человек пятьдесят репортеров.
— Мичман, к послезавтрашнему дню эти новости устареют, и все про вас забудут. Они уже начали сомневаться в том, что Линдквист — вампир.
— Мэм, — настаивал я, — а как же мое путешествие в больницу?
— С этим как раз все прекрасно. Мы объявили во всеуслышание, что у вас с принцем Генхисом состоялся поединок и с вами, вероятно, случился обморок от потери крови.
— Меня кошка поцарапала.
— Не важно. Мы распространили двойную дозу дезинформации. По секрету мы еще сообщили, что у вас нервный срыв. Очевидно, вы вели себя гораздо приличнее, чем обычно, поэтому те, кто вас знает, уверены, что именно это и произошло.
— А результаты анализов? — Я сделал вид, что не заметил насмешки.
