Во-первых, и это самая главная отличительная черта, — использование в форме одежды только черного и белого цветов. Исключением являются китель темно-синего (почти черного) цвета, рабочая куртка синего (для Крайнего Севера и Камчатки — темно-синего) цвета и повседневная кремовая рубашка. Эта гамма контрастных цветов, цветов-антиподов, наверное, призвана иллюстрировать наличие полярных точек зрения — дуальности. Основным цветом является черный, а белый — вспомогательный, используется в летнюю жару. В одном этом военно-морская форма выигрывает по сравнению с формой других видов вооруженных сил. Такой подбор цветов делает ее хоть строгой и скромной, но броской и сбалансированной в своем выдержанном великолепии.
Во-вторых, офицерские погоны. Золотое шитье парадных офицерских погон ослепляет блеском и роскошью. Зато повседневные погоны черного цвета с желтыми просветами ласкают глаз благородством и утонченностью. При этом у офицеров береговых частей, носящих военно-морскую форму, цвет просветов на погонах красный, а у авиаторов — голубой.
В-третьих, шеврон, шитый золотым позументом на рукаве. Он дублирует военно-морское звание, и на морской форме военнослужащего, имеющего армейское звание, отсутствует. Я ни разу не видел, чтобы кто-то из них нарушил устав и самовольно нашил бы себе на рукав золотой галун шеврона.
В-четвертых, фурнитура, состоящая из краба, пуговиц, звезд и всего прочего — под цвет золота. Моряки, имеющие армейское звание, подобную фурнитуру имеют, но цвета менее благородного металла — серебра.
В-пятых, козырек парадной и повседневной фуражки, который у старших офицеров осенен двумя золотыми дубовыми ветвями. Морские офицеры армейского звания дубами не удостоены.
В-шестых, использование такого красивого элемента одежды, как якорь, придают форме ни с чем не сравнимый колорит, дополнительно выдающий его обладателя — моряка.
В-седьмых, наличие кортика. Ведь у других родов войск его нет. Наверное, не зря в свое время этот предмет формы одежды у армейских офицеров отняли. Даже словосочетание «армейский кортик» само по себе является кощунственным и логически мыслящим человеком не воспринимается.
Даже внешне непоказательный мужчина, но облаченный в черную офицерскую форму моряка с золотыми погонами да еще с небрежно болтающимся на боку кортиком, выглядел великолепно. Что уж говорить о настоящих красавцах! Любой человек, а тем более женщина, пусть даже с огромным самомнением, проходя мимо такого военного, если не обернется, то проводит его затаенно восхищенным взглядом. Кто носил военно-морскую форму, тот знает эти взгляды, ибо испытал их на себе не единожды.
«6 октября 1980 г.
Победитель соцсоревнования — БЧ-3 капитан 3 ранга П. И. Мокрушина.
Отличные БЧ-3 — экипажей Г. М. Щербатюка и Н. А. Денисова.
Лучший командир БЧ — капитан 3 ранга П. И. Мокрушин.
Лучший торпедист — старшина 1 статьи Домнин.
По итогам социалистического соревнования победителем стала минно-торпедная часть РПК СН «К-530» (экипажа капитана 1-го ранга Николая Никитовича Германова) Павла Ивановича Мокрушина.
Отличными стали БЧ-3, командирами которых были лейтенанты Владимир Николаевич Володькин (старшина команды мичман Николай Владимирович Черный) и Петр Александрович Лучин (старшина команды мичман Николай Анатольевич Ситников).
Лучшим командиром БЧ-3 был признан капитан 3-го ранга Павел Иванович Мокрушин. Лучший торпедист — старшина 1-й статьи Домнин из экипажа капитана 2-го ранга Николая Александровича Денисова (бывший капитана 1-го ранга Вадима Родионовича Гармаша).
В те времена главенствующим критерием оценки боевой деятельности подразделений и служб являлось социалистическое соревнование, которое организовывалось политорганами. Хотя по сути дела оценку производили не политические работники, а профессионалы — командование, флагманские специалисты. Потому что народ и партия были едины в своем труде на благо Родины.
На «ТЛ-9» отсутствуют: отпорники — 2 шт.».
Однажды я слышал военно-морскую байку о том, что какой-то танковый генерал посетил атомную подводную лодку и был впечатлен ее сложнейшей техникой. Тем не менее приверженность к родному роду войск — бронетанковым, как в тридцатых годах у некоторых высокопоставленных кавалерийских маршалов была любовь к лошадям, все-таки повлияла на его оценку. Бронетанковый генерал, вылезая из люка подводной лодки, сказал:
— Да-а! Сложная техника, — затем, спохватившись, свою фразу, ставшую крылатой, закончил: — Но танк сложнее!