Не знаю, услышал он меня или нет. Слишком громко шумел океан и свистел ветер. Но он поднялся и посмотрел мне прямо в глаза. Один глаз у него был черный, а другой – янтарно-коричневый. И, как в нашу первую встречу, в его разноцветных глазах скакали веселые огоньки, и я знала, что с ними не страшен никакой мороз. Я представила, как вернусь домой и войду в пустую квартиру. Как верну обратно фургончик, пойду на работу и больше никто не будет издалека чувствовать мое приближение. Я еще раз посмотрела на фургончик, на черные волны с белой пеной и на моего Снежка.
У меня странно чесалась кожа. Я закатала рукава: мои руки стремительно покрывались густой белой шерстью. Я сняла куртку, но почему-то больше не чувствовала холода. Мои ногти отрастали и становились темными и твердыми. Они цеплялись за ткань и рвали ее в клочья.
Снежок кивнул головой.
«Не торопись, – как будто говорил он. – Нам больше не нужно никуда торопиться».
Он пригнулся, чтобы мне было удобнее забраться к нему на спину, я прижалась к его мокрой шерсти, и он медленно вошел в воду. Она была черной, обжигающе холодной и очень приятной на вкус. Луна заливала все вокруг, огромные звезды усыпали небо, а моя белая шерсть смешивалась с его белой шерстью и морской пеной.
Я обернулась назад – на обочине беспомощно мигали аварийные огоньки фургончика. Извините, ребята, я вряд ли верну его в срок.
Впереди были только черные воды океана и обломки серебристых льдин. И конечно, другие белые медведи, которых мы встретим. Снежок нырнул и поплыл, а я крепко держалась за его спину. Никогда в жизни я не чувствовала себя так спокойно и уверенно, клянусь. Это было ясно без слов.
В тот день, когда мы купили двадцать соток земли в чистом поле, наша старшая дочь явилась домой с маленькой ржавой клеткой в руках. В клетке, спрятав голову под крыло, сидела тощая, облезлая, нахохленная птица.
– Вот! Полюбуйтесь! – объявила наша Старшая и грохнула клеткой по столу, так что птица подскочила на жердочке и недобро глянула на нас мутным черным глазом. – Помогла старушке перейти через дорогу!
– Вот этой старушке? – вкрадчиво спросил муж и кивнул на птицу.
– Разумеется, не этой! Я шла из школы, а на переходе стояла старушка и говорит: «Дочка, помоги мне перейти дорогу, что-то я совсем плохо видеть стала и хожу еле-еле». Я взяла ее под руку, и мы полчаса тащились на другую сторону, пока все машины нам дудели как ненормальные! А когда наконец-то добрались до тротуара, она сказала: «Спасибо тебе, милая. Ты мне помогла, и я тебе помогу». Сунула мне в руки эту дурацкую птицу и так от меня дернула, что я ее догнать не смогла. Зачем было врать, что она ничего не видит и еле ходит? Помогай после этого старушкам!
Дочка сердито бросила в угол кроссовки.
– И что же нам теперь с ней делать? – растерянно проговорил муж.
– А я знаю? – возмутилась Старшая. – Если хотите, выпустите в окно!
– Нельзя птичку в окно выгонять! – вступилась наша младшая дочка. – Смотрите, какая она голодная и усталая! Ей надо зернышек купить. И новую клетку!
Несколько минут мы молча смотрели друг на друга, а потом муж нерешительно кивнул, и мы с нашей Младшей побежали в магазин. Вернулись с пакетом универсального корма, коробочкой витаминов для птиц и новой сверкающей клеткой, в которой позвякивали разноцветные игрушки и пускало солнечных зайцев круглое зеркальце.
Мы открыли дверь старой клетки, наша Младшая бесстрашно подставила палец, и птица осторожно выбралась наружу. Она внимательно огляделась по сторонам и полетела. Осмотрела комнаты, коридор, уселась на кран в ванной и несколько раз стукнула по нему клювом.
– Птичка хочет купаться! – радостно завопила наша Младшая.
Мы открыли кран, и птица действительно нырнула прямо в струю. Вода лилась с нее грязная и мутная, а перья вылезали клочьями. Птица выбралась из раковины тощая и лысая, отряхнулась и забралась в свою новую клетку. Некоторое время мы слышали только хруст зерен. А потом наша гостья чинно кивнула, как будто говоря нам «спасибо», повернулась к стене и сунула голову под крыло.
– Вот это да! – прошептала наша Младшая.
– Вот уродина! – выдохнула Старшая.
– Ну, с прибавлением! – сказал муж и накрыл клетку пледом, чтобы свет не мешал птице спать.
В следующие дни птица только ела, купалась под краном и спала, сунув голову под крыло. Она не шумела, не клевалась и вела себя так смирно, что мы даже перестали закрывать дверцу клетки, предоставив «прибавлению» самостоятельно передвигаться по квартире. Уже через неделю птица заметно поправилась, еще через две – покрылась мягким серо-синим пушком. Мы пытались выяснить породу этого существа, но не нашли ни в Интернете, ни в энциклопедии «Жизнь животных» ни одного похожего экземпляра. Наша Старшая опубликовала фотографию на сайте орнитологов, но они объявили картинку фальсификацией, созданной при помощи компьютерных технологий. А в начале весны она снесла яйцо.
– Смотрите, яичко! – захлопала в ладони наша Младшая.
– Позвольте, разве для размножения ей не нужен… эээ… самец? – задумчиво спросил муж.
