Конечно же, Снежок не лаял. И бежать к соседям не было никакой необходимости – они сами сбежались к нам, едва мы выбрались из машины. Он обвел равнодушным взглядом голосящую толпу и блаженно улегся в сугроб. Когда он прикрыл лапой нос и закрыл глаза, то практически слился со снегом.
– Что же это? – воскликнула соседская девочка, перекрикивая всех остальных. – Это что же, настоящий белый медведь?!
И тут же стало тихо. Они замолчали резко, как по волшебству, и уставились на меня круглыми, как пуговицы, глазами.
А что же я? Я вспомнила, как он проглатывал целиком сырых рыбин и радостно забирался в холодную ванну, похрустывая кубиками льда. Как он тосковал летом и как счастливо валялся в снегу зимой. Как он издалека чувствовал мое приближение и никогда не лаял. Разумеется, он никогда не лаял. Мой Снежок был белым медведем.
В следующую секунду рядом с нами стало пусто.
– Ты же понимаешь, что с ним нужно что-то решать? – еле слышно сказал папа.
Конечно, я понимала. Я же не дура. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я целый год выращивала белого медведя вместо щенка. Я дура. Но у меня есть Интернет. Взрослые особи весят 600 килограммов и достигают двух метров в длину. Очень скоро он станет взрослым, и что тогда?
Мы вернулись домой, и Снежок внимательно смотрел на меня своими разноцветными глазами.
«Если бы я умел говорить, то все объяснил бы тебе гораздо раньше, – казалось, говорил его взгляд. – Я же не виноват, что родился медведем».
– Я тоже не виновата, что медведи не могут жить в городских квартирах, – говорила я ему, зарываясь головой в густую шерсть.
С каждым днем он становился все больше, и мне нужно было что-то решать.
– Тебе нужно отдать его в зоопарк! – говорила мама.
– Немедленно! Ты же понимаешь, что это хищник?! – вторил папа.
– Да, прекращай этот цирк с медведями, – издевались подруги.
Отдать Снежка в зоопарк? Чтобы всю жизнь он провел в клетке посреди толпы? По ночам я рыдала так, что его шерсть становилась мокрой, а он беспокойно вздыхал во сне, прикрывая лапой нос. Я знала, что это инстинкт. Он чуял опасность и прятался. Казалось, впервые за весь год он волновался, а мои волосы от переживаний стали стремительно седеть. Я пыталась их красить, но каждый день появлялись новые, снежно-белые пряди.
Несколько дней прошли как в бреду. А потом я написала заявление на отпуск, взяла напрокат автодом и купила самый большой переносной холодильник.
– Всего две с половиной тысячи километров до Северного Ледовитого океана, Снежок. Кто бы мог подумать, что к берегу можно подъехать прямо на машине? Я отвезу тебя домой.
Он согласно кивнул головой. Разумеется, медведям не место в городских квартирах.
Наш бак был полон бензина, а переносной холодильник – битком набит рыбой и бутылками с замороженной водой. За окном мелькали заснеженные дома, дороги и люди с собаками – с нормальными собаками понятной породы. Всего две с половиной тысячи километров, Снежок. Мы успеем за несколько дней, и до конца отпуска я вернусь назад.
По ночам мы останавливались на обочине и на маленькой плитке готовили для меня ужин, а потом отправлялись на прогулку. Снежок не отходил от меня ни на шаг. Я видела, что ему хочется всласть изваляться в снегу, но он степенно вышагивал рядом, прижимаясь к моей ноге. По ночам я не могла сомкнуть глаз и рассказывала ему о километрах прозрачной воды, о льдинах и солнце, о других белых медведях, которых он встретит. Он слушал, положив голову мне на колени, а с первыми лучами солнца мы снова пускались в путь.
Мы приехали к побережью вечером. Было темно, огромные звезды усыпали небосклон, а черные волны бились о берег. Я открыла дверь, и мой щенок вышел наружу. Он огляделся по сторонам и шумно вдохнул холодный соленый воздух. Ветер рвал с меня шарф, а мягкую шерсть Снежка превращал в спутанные клочья.
– Мы приехали, Снежок, пойдем.
Я положила руку ему на спину, и мы медленно двинулись к берегу. Ледяные брызги били мне в лицо и сразу же замерзали.
– Это твой дом, Снежок, беги.
Я поцеловала его в мокрый нос и тихонько подтолкнула к воде. Он недоверчиво попробовал лапой воду, а потом шагнул вперед, напряженный как струна. Долгие проводы – лишние слезы, ведь правда? Я повернулась к нему спиной и со всех ног бросилась к машине. Моя одежда уже промокла насквозь, но можно включить обогрев на максимум, и тогда она быстро высохнет.
Я обернулась у двери вагончика – Снежок стоял у кромки воды и не отрываясь смотрел на меня. А потом он изогнул спину, приподнял лапы и прыгнул. Я всегда знала, что он это умеет: первобытная дикая сила подняла его над землей, и он преодолел несколько десятков метров в три прыжка. Он лег у моих ног на снег и завыл.
– Нет, Снежок, ты должен пойти один, для меня здесь слишком холодно, – сказала я и погладила его влажную шерсть.
