Благотворительный фонд «Исток», который, согласно Яндексу, был одним из организаторов протестной акции у Минздрава, располагался на втором этаже частной поликлиники. Согласно Яндексу же, приоритетом фонда являлась защита прав ВИЧ-инфицированных и наркозависимых. Алекс придержал дверь для молодой мамаши с годовалым ребенком на руках и поднялся вслед за ней на второй этаж. К его удивлению, женщина с ребенком проследовала до обитой темно коричневым дерматином двери с табличкой «БФ «Исток»». Алекс вошел вслед за ней и попал в большую светлую комнату с полудюжиной заваленных бумагами столов, за которыми сидели, курили, разговаривали с друг другом и с посетителями работники фонда. Тут же звонили телефоны и в углу рядом с открытыми пачками чая, сушек и печенья закипал электрический чайник. В Москве ни одно служебное помещение не могло называться офисом до того, как там закипал чайник и посетителю не предлагали сушки или пряники. Дверь во вторую комнату – видимо, кабинет главного менеджера – была снята с петель и прислонена к стене. Алекс и женщина стояли и молча смотрели на происходящее. Ребенок, не мигая, разглядывал Алекса большими голубыми глазами. Алекс улыбнулся ему полноценной американской улыбкой. Ответной улыбки не последовало. Тогда Алекс улыбнулся ребенку еще шире. С тем же успехом. Тогда он щелкнул языком, от чего молодая женщина вздрогнула, а колдовавший над дверью парень оглянулся. Посмотрев на вошедших, он обратился к кому-то в кабинете: – Саша, к тебе пришли.
К огромному удивлению Алекса из кабинета со снятой дверью вышла та самая незнакомка, с которой он спасал наркомана у метро, и, пройдя мимо Алекса, как будто его и не было в комнате, обратилась к женщине с ребенком:
– А, Катерина, молодец что пришла! Ой, это твой Даня? – Саша улыбнулась ребенку. – Ну, проходите в кабинет, сейчас подойдет адвокат.
Ребенок немедленно улыбнулся ей в ответ, а женщина нервно спросила: – А хуже от этого не будет?
– Хуже уже точно не будет, – заверила ее Саша. – Хочешь есть?
С этими словами она увела посетительницу в кабинет, и Алекс, все еще пытавшийся справиться с удивлением от такой встречи, остался стоять в одиночестве.
Парень взялся двумя руками за дверь и, оценив ее тяжесть, обратился к Алексу:
– Ты не мог бы мне подсобить?
Они с трудом водрузили дверь обратно на петли.
– Никита, – представился парень. – Представляешь, ночью вскрыли офис. Входную дверь как-то они открыли, а эту, гады, выломали. Вот с утра вожусь.
– Алекс, – представился Алекс, отряхивая пыль с рук. – Чего-нибудь пропало?
– Да нет, вроде ничего. Сейф тоже не вскрывали.
– Понятно.
– А тебе, собственно, чего тут надо? – поинтересовался Никита, обратив внимание на чиновничий костюм Алекса. Действительно, его одежда сильно отличалась от одежды большинства присутствующих.
– Да ничего, – поняв свой промах, покраснел Алекс. – Я видел вашу акцию у Минздрава. Круто.
– Ага, – неопределенно сказал Никита, – а ты что, из администрации района? Уж больно похож на чиновника.
– Нет, – смутился Алекс, – я вообще-то в фармкомпании работаю. Просто мне нужно проконсультироваться насчет методов лечения наркомании.
Видя, что его объяснения только усиливают подозрения собеседника, Алекс махнул рукой в сторону офиса:
– Мне нужно проконсультироваться с ней… с Сашей.
– Ладно, подожди тут, – Никита мрачно кивнул в сторону стульев у стены.
Под подозрительными взглядами работников фонда даже минутное ожидание казалось вечностью. Но ждать пришлось долго. Чтобы не встречаться ни с кем взглядом, Алекс уставился в ближайшее окно. Там было хорошо! Если окна «РосФармы» выходили на широкую улицу без единого дерева, где вдоль тротуаров лежал грязный снег, то за окнами «Истока» были высокие деревья парка. Почти как в Нью-Джерси. Необычно яркое для февраля солнце обещало раннюю весну. Маленькую часть этого обещания не пускала внутрь комнаты наклейка с волком на стекле. Над опущенной мордой хищника была надпись «Русский волк» и под ней «Патриотическое движение». А он-то как сюда попал?
– Привет, – просто сказала Саша, выйдя из своего кабинета. – Так ты, оказывается, в фармкомпании работаешь?
– Да, – сказал Алекс, сразу забыв заготовленные для разговора фразы.
– Значит, ты из тех, кто наживается на наших проблемах? Извини, у меня не очень много времени на разговоры.
Алекс растерянно посмотрел на притихших сотрудников и посетителей фонда. Все с любопытством ожидали развития событий.
– Хорошо, начну с главного. Я хочу разработать препарат для заместительной терапии в России, и мне нужна помощь, – сказал Алекс.
В помещении фонда разом повисла глубокая тишина.
– Ты – провокатор? – Саша в упор смотрела на Алекса.
– Нет.
– Ты знаешь, что метадон для лечения наркомании запрещен в России?
– Да. Поэтому мы будем внедрять другой препарат – бупрофиллин, который, с точки зрения фармакологии, тоже должен работать. Мне нужна ваша помощь для лоббирования и для организации клинический испытаний. Ведь только у вас есть доступ к таким пациентам.