Саша испытующе смотрела на Алекса. Потом развернула соседний стул и села на него, облокотившись руками на спинку.
– А почему ты так хочешь помочь наркоманам?
Мотиваций было много, но ни одна из них не показалась ему в этот момент убедительной. Алекс вспомнил свой поход в хоспис для ВИЧ-инфицированных детей в Атланте. Услышать от шестилетнего ребёнка – «…может, ученые придумают лекарство для меня прежде, чем я умру» могло мотивировать кого угодно. Однако это совсем какая-то сентиментальщина. И вообще, со стороны это могло выглядеть фальшиво. Тем более в Москве. А больше всего он не хотел выглядеть в глазах Саши фальшиво. Алекс назвал другую, более понятную, на его взгляд, для Саши причину:
– Если честно, то только это может спасти нашу компанию от банкротства.
– Да гнать его надо на все четыре стороны, – вмешался Никита. – Саша, ты что не видишь, что это подстава?!
По бурной реакции, вызванной его словами, Алекс понял, что какой бы ни была репутация у фармкомпаний в России, она была изрядно переоценена. Не глядя на Никиту, Алекс негромко сказал:
– Мне можно верить. В аспирантуре я работал над препаратом от ВИЧа, который ваши клиенты наверняка принимают.
– Врешь! Какой такой препарат? – удивился Никита.
– Ламивудин.
Никита отошел, махнув рукой:
– Так он еще и иностранец…
– Я не иностранец! – возмущенно бросил ему вслед Алекс.
Саша продолжала пристально смотреть на Алекса. У ее фонда по вполне понятным причинам были трения и с наркополицией, и с чиновниками, но это точно не имело отношения к происходящему. Вспомнив про воскрешение наркомана у метро, она приняла решение. В конце концов, не каждый день в ее офисе предлагают заняться испытанием новых лекарств от наркомании.
– Ладно, выгнать мы его всегда успеем, – сказала она Никите. – Пусть сначала изложит свою идею.
Выслушав Алекса, Саша, не оборачиваясь на Никиту, который стоял у стены, скептически сложив руки на груди, сказала:
– Нам нужно подумать. Но у нас к любому проекту есть свои требования. Во-первых…
Еще с тинейджеровского возраста Алекс совершенно искренне считал, что самое привлекательное в женщине – это интеллект. С точки зрения школьного психолога, это был нонсенс. Может, конечно, в совокупности, утверждал он, но не интеллект в чистом виде. Ведь, например, самые известные социопаты все были очень умными людьми. Так что привлекать может все что угодно, в любой комбинации, но не интеллект сам по себе. Алекс не знал ни одной женщины-социопата и остался при своем убеждении.
Конечно, до сих пор все бывшие подружки Алекса – хоть та же Сибел – служили скорее опровержением его собственных взглядов, но в Америке все было просто. Приглашаешь девушку на свидание, и если она соглашается, то все понятно. Неважно, с какого по счету свидания, но все обоюдно-ожидаемо сводилось к сексу, процесс безошибочный и надежный, как поворот двух ключей для запуска баллистической ракеты. В России, похоже, женщины претендовали на оба ключа сразу, что делало все совершенно непредсказуемым. Женщин в этой стране Алекс боялся.
Конечно, психолог был прав в том, что помимо ума, внешность, чувство юмора или общительность тоже были важны, но, в отличие от интеллекта, ими можно было легко манипулировать. И если желание манипулировать человеком как высшее проявление нечестности означало наличие всяких комплексов, то людей умных и творческих Алекс считал действительно искренними, и именно к таким людям его тянуло. К таким, как Саша. То, что она именно такая, он понял еще тогда у метро. Алекс смотрел, как она что-то ему объясняет, подкрепляя слова категоричными жестами, и убеждался в своей правоте. За такими, как Саша, удача, должно быть, следует по пятам, как тень в летний полдень. Почувствовав немедленную симпатию, он задумался по американской привычке о том, хочет ли он, чтобы они стали друзьями.
– Ты согласен?
Встретившись взглядом с Сашей, Алекс вздрогнул, словно она могла прочитать его мысли, и смущенно улыбнулся:
– Да, конечно.
Вместе с Сашей и немного остывшим после разговора Никитой они вышли из помещения фонда и направились через сквер к девятиэтажкам. По дороге Саша продолжала объяснять, чем занимается их фонд.
– Или вот эта Катерина. У нее ребенка хотят отнять по суду за то, что она хотела лечиться и встала на учет в наркологическом диспансере.
– В смысле?
– Если наркоман на учете, то к нему тут же приходят социальные службы и могут забрать ребенка. Ну это разве не беспредел? И это типичный случай. А Катерина ради этого ребенка и решила лечиться. Ее чуть ли не насильно хотели на аборт отправить, а в довершение ко всему при родах отказали в обезболивании – как опиатозависимой. Она этого Даню выстрадала, а они хотят его теперь у нее отнять. Ничего, наш адвокат пойдет завтра с Катей в суд. Обычно это помогает.
– А адвоката ей государство оплачивает? – спросил Алекс.
Никита рассмеялся:
– Какое к черту государство? Работает за бесплатно наш адвокат. Это бывший муж Саши.
– Ну не за это мы его любим, – непонятно к кому обращаясь, заступилась за бывшего мужа Саша.