Изучив список Георгиевского, Алекс пришел к выводу, что, как это ни странно, но в России все еще оставались серьёзные центры разработки лекарственных средств. «На Украине», – поправил он себя мысленно. Судя по едким замечаниям Гуронова в адрес Валеры, шуткам знакомых Егора и даже по обмолвкам таксистов, стало очень важным делать это различие, государственно насупливая брови и понижая голос. Да-да, на этой незалежной Украине. Но тем не менее, по всем признакам институт Георгиевского вполне мог конкурировать если не с разработчиками оригинальных препаратов типа «Мерка» и «Пфайзера», то, по крайней мере, с производителями дженериков типа «Тевы». Ну, по крайней мере, конкурировать списком на бумаге.
В любом случае, это была прекрасная возможность обновить линейку препаратов. И если с западными лицензиями «РосФарму» вряд ли бы повезло, то, может быть, удастся получить новейший дженерик. Не аторвастатин, конечно, но крепкий середнячок, который будет хорошо продаваться следующие несколько лет. Но главное, Георгиевский мог бы запросто разработать для них и новую таблетку бупрофиллина, так как в его списке также находилась таблеточная форма буторфанола – близкого аналога. Это была большая удача!
Когда Георгиевский наконец-то уехал – бойся гостя не сидящего, а стоящего– Алекс вернулся в кабинет Петрова, закрепить мысль о разработке бупрофиллиновой таблетки.
Генеральный, заметно уставший от назойливого посетителя, спросил:
– Ну что ты думаешь?
Таблетка. Главное не слишком оптимистично, но твердо.
– Сереж, вроде все с этим Георгиевским и его препаратами выглядит вполне кошерно.
При слове «кошерно» Петров поднял брови и пасмурно посмотрел на Алекса.
– Вот я подготовил проект договора и бюджета, – сказал тот, – протягивая папку с бумагами.
– Хорошо, оставь у секретаря – я подпишу.
– Сереж, если они нам сделают таблетку бупрофиллина, то это сэкономит кучу времени, – заметив отсутствие энтузиазма у босса, заметил Алекс.
– Хорошо, хорошо. Я же сказал, что подпишу.
Следующую неделю Алекс провел в ежедневных напоминаниях Петрову о договоре. Каждый раз Петров устало глядел на него и вяло что-то обещал. Самым неприятным в этой ситуации были частые звонки от самого Георгиевского, который непременно хотел быть в курсе событий. Каждый раз харьковчанин подробно расспрашивал, сколько же препаратов хочет Петров, в какой последовательности и сколько был бы готов заплатить «РосФарм». И каждый раз Алекс придумывал новые причины для отсрочки и заверял Георгиевского, что вот завтра-то Петров все обязательно подпишет. С каждым днем причины звучали все более фантастично, а заверения все более неубедительно.
Это было очень странно. С одной стороны, заменять копеечные препараты на новые, более дорогие, было просто необходимо для выживания компании. К тому же Алекс привык считать каждый день задержки выхода нового препарата на рынок теми же убытками. Например, у «Пфайзера» день отсрочки пиковых продаж любого блокбастера равнялся трем миллионам долларам потерь. И это всего за сутки! У «РосФарма» препараты и масштабы были куда скромнее, но все равно каждый день такой проволочки тоже чего-нибудь стоил. А с другой стороны, разве Петров сам не видел, что своим бездействием он практически саботирует проект?
Дней через десять Алекс решил пуститься на хитрость: подготовил два приказа на подпись. Один – как и был – о сотрудничестве с Георгиевским, а второй – о невозможности сотрудничать, дескать, из-за бюджетных ограничений. «Вот это будет бронебойный ход против российской бюрократической волокиты», – с гордостью думал Алекс.
Ужасно довольный собой, он открыл на следующее утро папку с приказом и увидел, что оба приказа «за» и «против» были подписаны Петровым. Наверное, лицо Алекса в этот момент напоминало выражение лица лорда Мортимера, получившего депешу «Казнить нельзя помиловать» относительно судьбы короля Англии. Как и лорд Мортимер, просто передавший депешу тюремщику, Алекс тоже поступил очень просто – отправил оба подписанных приказа по факсу в Харьков. Впоследствии новых препаратов оттуда не предлагали, и надежда быстро заполучить таблетку бупрофиллина растаяла в воздухе.
Но было и прелюбопытное продолжение остатка того дня, который Алекс провел запершись у себя в кабинете, только чтобы случайно не встретиться с Петровым и не наговорить тому гадостей. Когда он уже шел по коридору сдавать ключ на охрану, его остановил начальник юридического отдела Подсвешников, по слухам, получавший вторую зарплату в «Кобракоме». Подсвешников заявил, что его просили передать, что по заводу ходят какие-то слухи о новом проекте (да, он и сам их слышал), и если у Петрова денег нет и, конечно же, не будет (он так и сказал), то пусть Алекс не стесняется и заходит к Владимиру Багратионовичу.