– Хорошо, Борис, – сказал Алекс, отодвигая пустую суповую тарелку, – это, конечно, потрясающе, что можно вот так запросто позвонить конкурентам… Нет, это здорово, что ты работаешь в «РосФарме»… – Алекс старался подбирать правильные слова.
– Но… – подсказал ему Борис.
– Но ведь нельзя же так, в самом деле! Существует же коммерческая тайна…
– А тебе не нравится, что мы только что заработали двадцать миллионов? – спросил Алекса Гуронов.
– Да не в этом дело, – гнул свое Алекс. – Ну вот, например, если бы все было наоборот, и тебе позвонил зам по безопасности какого-нибудь нашего конкурента. Ты бы тоже передал ему информацию о нас?
– Конечно, – спокойно ответил Борис, подвигая к себе салат из крабов.
– Ну а как же конкуренция, свободный рынок, закон наконец? – не унимался Алекс.
Борис поморщился:
– Я смотрю, тебе в Америке совсем голову заморочили. Поверь мне, нам виднее. А знаешь почему? Потому что наша организация отвечает за безопасность страны, а это уже государево дело, что гораздо важнее всяких ваших корпоративных разборок.
– Ах, безопасность страны? – еще больше стал распаляться Алекс. – А вы что не видите, как «Кобраком» выводит активы с «РосФармы», государственную собственность, между прочим?
– Конечно, видим, – невозмутимо подтвердил Борис.
– И что, воровство государственной собственности – это не угроза безопасности страны?
– Да не кипятись ты так. Во-первых, на каждого из них заведена своя папочка. Каждый факт воровства мы аккуратно прилагаем к делу, – Борис жестом показал, как он закрывает папку и кладет ее в стол. – Придет время, ну, скажем, Владимир Багратионович станет когда-нибудь депутатом, мы эту папочку из стола вытащим, предъявим ему все претензии по полной и вперед, на хлебное жалованье!
– Ну понятно, вы кинжал и плащ променяли на папки и канцелярские печати, – язвительно заметил Алекс. – А пока наша государственная компания, а с ней и пол-России саботируются по полной программе.
– Кинжал и плащ? – удивленно переспросил Борис.
Алекс улыбнулся:
– У нас так называют представителей твоей профессии.
– У вас – это в Штатах? – холодно уточнил Гренадеров.
– Ну, хорошо, у них, – примирительно сказал Алекс.
– Понятно. Это хорошо, что ты болеешь за Россию. Главное, не дрейфь, прорвемся. А пока забудь своего Адама Смита и начинай думать по-русски, – похлопав Алекса по плечу, резюмировал Борис.
Из-за нелюбви к портфелям и необходимости ходить в костюме, место в карманах было серьезно ограничено. Кроме обязательных визитницы с двухглавым орлом, подаренной братом, мобильного, выданного на работе, и бумажника с ключами, все остальное – записная книжка, жевательная резинка или мелочь – было безжалостно принесено в жертву корпоративному внешнему виду. Это приводило к неожиданным последствиям: в силу того, что Алекс никогда не брал сдачу мелкими рублевыми монетами, в свою очередь, были сложности при расплате с лоточниками и продавцами в киосках. Он презирал большие магазины и старался покупать все у представителей мелкого бизнеса. За какую-то неделю Алекс задолжал два рубля пожилой продавщице фруктов на «Алексеевской», семьдесят копеек в продуктовом магазине на углу и рубль в киоске, где по утрам покупал плюшки с маком. «Ну, вы мне должны.
Потом как-нибудь отдадите», – говорили хмурые продавщицы и протягивали ему пакет с покупками. Впрочем, в магазинах для обеспеченных – таких, как «Азбука вкуса» и «Седьмой Континент», этого почему-то не происходило, но, с другой стороны, там всегда охотно принимали кредитные карты. Вполне возможно, что широта русской души легче проявлялась в более простых слоях населения.
После работы Алекс зашел во фруктовый киоск. Перед ним старушка в старомодном бордовом пальто и в шерстяном сером платке покупала фрукты. Коренную москвичку в ней выдавала маленькая собачка нелепого, но явно породистого вида, трущаяся у ног. Старушка приценивалась к мандаринам, удивленно поднимала глаза на продавщицу, снова показывала на ящик с грушами, опять отрицательно качала головой и указывала на яблоки. Сердобольная продавщица терпеливо отвечала. Периодически старушка совещалась со своей собачкой, называя ее Филимоном. В конце концов, старушка спросила, сколько стоит одно яблоко и, тщательно отсчитав свою мелочь, скорбно протянула деньги продавщице. «Слишком большой контраст для одного дня», – подумал Алекс и решительно обратился к продавщице:
– Простите, я хотел бы купить для этой женщины фруктов.
Прежде, чем старушка успела запротестовать, продавщица уже упаковывала выбранные Алексом мандарины и груши.
– Что вы, молодой человек, – почти обиженно заговорила старушка. – У меня и пенсия есть… И внук мне помогает…
– Ну, тогда Мэрри Кристмас, – сказал Алекс.