Алекс продолжал молчать, несмотря на то, что почувствовал, как его рубашка под пиджаком начала прилипать к телу. Наконец, Селезнев медленно открыл папку и сделал вид, что знакомится с бумагами, принесенными Алексом:
– Значит, вы предлагаете мне апробацию заместительной терапии? – спросил Селезнев.
– Вовсе нет, – пожал плечами Алекс. – «РосФарм», как государственная компания, обязана бороться с социально-значимыми болезнями. Поэтому мы просто не можем игнорировать наркоманию и связанную с ней эпидемию СПИДа.
Селезневу показалось, что после котлеты по-киевски на обед у него начинается изжога. Он поморщился.
Алекс тем временем продолжал:
– Естественно, мы читали ваши работы по лечению наркомании и не стали бы предлагать вам заместительную терапию агонистами опиатных мюрецепторов[12], как это делается на Западе. А эта отечественная разработка будет достойным ответом всяким метадоновым программам.
Селезнев положил бумаги на стол. Взывание к патриотизму обычно было его прерогативой. Нервы парторга едва справлялись с нараставшим раздражением.
– А вы уверены, что ваш бупрофиллин не мюагонист?
Если Алекс был в чем-то не уверен в эту минуту, то только в том, как реагировать на человека, сомневающегося в научных фактах. На всякий случай он уверенно произнес:
– Я перед приездом сюда специально посмотрел справочник Машковского. Бупрофиллин не мю-, а каппа-агонист[13]. То есть не наркотик. Более того, вы же сами все время и призываете к поискам новых терапевтических подходов, и этот препарат, как мюблокатор, не хуже вашего налтрексона. Таким образом мы сочетаем лучшие подходы в лечении наркомании.
Селезневу явно не нравилась непонятная фамильярность Алекса. Как человек, не понаслышке знакомый с гипертонией, Селезнев вдруг почувствовал, как на него накатываются все шестнадцать тонн атмосферного столба. Яростно массируя висок, Селезнев раздраженно кивнул:
– Ну это еще нужно будет проверить. Ваши бумаги я подпишу, но смотрите, если что…
– Конечно-конечно, – поспешил заверить его Алекс, покидая посетительское кресло. – Спасибо вам большое. Мы надеемся на плодотворное сотрудничество, – сказал Алекс, стремительно выходя из кабинета.
Надо скорее звонить Саше, сообщить, что их план удался! Как заметно дрожит в руке телефон. Алекс остановился как вкопанный: в приемной Селезнева сидела, ни много ни мало, гувернантка главного рейдера Анна Спиридоновна собственной персоной. Она деланно улыбнулась Алексу и снова уставилась в раскрытый у нее на коленях номер журнала «Вопросы наркологии».
– Что вы здесь делаете? – ошарашенно спросил Алекс.
– Как что? Вам знать не положено: это тайна, – ответила она, поджав губы, и тут же, оглянувшись по сторонам, добавила заговорщицким тоном. – Я к Селезневу на прием. Тут родственница моя из Саратова…
Алекс смотрел на нее словно на умалишенную:
– Анна Спиридоновна, это не кабинет терапевта, вы ошиблись…
– Да знаю, знаю я все, – прервала его дамочка, гнусавым голосом растягивая гласные. – Не учите меня жить! У меня назначено сразу после вас!
Выйдя на улицу, Алекс позвонил Саше и немедленно забыл об увиденном.
В России все стараются выглядеть лет на десять старше. Просто такой национальный вид спорта: подъем статусности путем сморщенного лба и надувания щек. В двадцать лет здесь уже принято говорить о карьере и семье, в тридцать – о даче, а в сорок – о болезнях и пенсии. Короче, спрашивать сослуживца в какие компьютерные игры он играет, просто бесполезно. Может, поэтому и живут все на десять лет меньше по сравнению с остальным миром?
Когда чувство вины за съеденный торт или салат из печени трески заставляли Алекса выходить на пробежку, то прохожие провожали его неодобрительными взглядами. Даже те, на ком были спортивные штаны. К тому же, несмотря на большое количество футбольных площадок в округе, они всегда пустовали. Когда Алекс, увидев во дворе школы играющих в футбол подростков, захотел присоединиться, те отреагировали так, будто он предложил им поставить на футбольное поле рояль. Очевидно, что и те, кто пересекал границу Российской Федерации, тоже немедленно становились на десять лет старше, если не на все двадцать. А на сколько он действительно старше Саши? Единственное, что ему было понятно, что в Штатах люди Сашиного возраста все еще ходили на рэйв-парти и разбавляли водку гэйторэйдом[14], чтобы на следующий день не болела голова. Поэтому, как нужно вести себя с Сашей, он не знал, но это его не останавливало.