Алекс уже почти привык, что в России сотрудники устраивали вечеринки прямо на работе. Необходимость пить алкоголь с руководством Алекс стоически воспринимал как одну из форм «тимбилдинга». Как инвестицию своего времени и здоровья в команду. Но почему предложения пойти в бар, где каждый мог платить только за выпитое лично и откуда было легко незаметно ускользнуть, здесь категорически отвергались, он понять не мог.
– А что, начальники отделов в два раза меньше пьют? – вяло поинтересовался Алекс, доставая из бумажника нужную купюру и протягивая ее Валере.
Тот только улыбнулся, направляясь к двери:
– Сегодня после работы в переговорной.
– А что празднуем на этот раз? – спросил его вдогонку Алекс.
– Ты это серьезно? – Валера задержался в дверях. – У Сереги же сегодня день рождения, ну ты даешь!
Алексу это не понравилось. Во-первых, по наблюдениям Алекса, на праздновании дней рождений сослуживцы намного больше пили. Вероятно, потому, что в общенародные праздники нужно было беречь силы для празднования в кругу домашних. Во-вторых, на днях рождения было принято говорить речи в честь именинника. А что, если под действием алкоголя Алекс скажет Петрову что-нибудь не то?
– А теперь тост скажет… – Петров любил тянуть паузу, – тост скажет….
Он считал, что замов нужно держать в тонусе в любой ситуации. Они были моложе него, представляли различных чиновников, и, за исключением Валеры, рассчитывать на их безусловную лояльность не приходилось. С ними нужно действовать как с детьми: страхом, подкупом и шантажом. Судя по всему, детей у Петрова было много.
– … тост скажет… – Петров переводил взгляд с одного зама на другого. Несмотря на то, что рюмки с выпивкой были в воздухе уже минут пять, волонтеров, кроме Валеры, которого он осадил жестом, не находилось. Сидевшие за огромным столом в переговорной замы и начальники отделов притихли и избегали встречаться взглядом с генеральным.
Алекс почувствовал, как под взглядом генерального непроизвольно втянул голову в плечи. Чтобы исправить ситуацию, он отпил из своей рюмки с текилой и поставил ее обратно на стол.
– Что, у янки трубы горят? – укоризненно спросил Валера.
– Да нет, продукт жалко. Текила испаряется со скоростью восемьсот молекулярных слоев в секунду, – парировал Алекс и, обратившись к Петрову, сказал: – Простите, Сергей Вениаминович.
Петров поморщился.
– Ну раз в американцах нет никакой романтики, пусть тогда тост скажет Гренадеров.
Гренадеров исполнительно встал и сказал:
– Я скажу кратко. Спасибо вам, Сергей Вениаминович, что вы собрали такую замечательную команду. Без вас бы ничего этого не было. Вообще.
Игра в «кто не спрятался – я не виноват» продолжалась довольно долго. Самое сложное в ней было понять, сколько ты уже выпил. В университетские времена количество выпитого измерялось предельно просто: по количеству раз, когда ты заказывал выпивку для своих товарищей, помноженное на количество товарищей. Каждый такой круг начинался от сидящего ближе к двери паба и всегда продвигался по очереди по часовой стрелке. А здесь? По количеству пустых бутылок под столом? К тому же от постоянного стресса и необходимости самоконтроля ощущение легкости и любви ко всему человечеству или хотя бы лично к Петрову не приходило.
– Спасибо за теплые слова, – сказал порядком захмелевший Петров, – А знаете ли вы, что я родом из комсомола? Правда. Со школы, с помощника секретаря райкома комсомола… И знаете, что смешно?
Петров обвел взглядом команду. Они все были намного моложе него, и что эти замы могли знать о насмешках жизни? Но где бы эти пьяные сопляки были, если бы он всех не подобрал на улице и не взял бы к себе? Нет, правильно сказал Гренадеров.
– Смешно то, что комсомол уже давно мертв, а я… – Сергей Вениаминович подбирал слова. – …а я еще нет. А если честно, то я сам похоронил его, вот этими руками.
Посмотрев на свои руки, Петров налил себе текилы и выпил без тоста. Все по привычке тоже поднявшие рюмки разочаровано их опустили. Генеральный явно пошел в отрыв.
– Я вам вот что скажу, сидели мы с Витей Мироненко[15] на кухне в 1989 году… – продолжил Сергей Вениаминович, – и я прямо там и сказал ему: «Виктор, комсомол нужно к чертовой матери распускать». Вот так мы вдвоем и закрыли комсомол. Непростое было решение, да…
Трудно было понять, являлось ли такое откровение троллингом высшей пробы, но Алекс уже хотел что-нибудь сострить и только чудом в последний момент закрыл себе рот рукой. Господи, сколько он выпил? После этого он просто молил бога, чтобы его не просили что-нибудь сказать. К сожалению, у Валеры был прекрасный нюх на всякую нелояльность.
– Ну что, американец нам будет что-нибудь говорить или нет? А то уже все остальные сказали, – хитро улыбаясь произнес Валера. – Даже по два раза.
– Хорошо, – принял вызов Алекс, внутренне содрогаясь от мысли, что напрочь не помнит никаких придуманных им заготовок. В голове шумело – как в тот раз, когда он случайно оставил Кумара в пабе. Искали того бедолагу потом почти неделю и нашли в Неваде на фестивале свободной любви и наркотиков «Burning man».