Изнывая от скуки в приёмной Кабировой, чья подпись на заявке была необходима, Алекс решил прогуляться по этажу. Третий этаж Минздрава, где сидели первые замы и прочие важные персоны, судя по всему, заполнили выходцы из Казани. И если на втором этаже, где находился архив и отдел контроля за медицинскими приборами, на стенах с дорогими обоями висели московские и питерские городские пейзажи, то на третьем – исключительно гравюры и репродукции видов Казани, родного города высокопоставленных чиновников. Внимание Алекса привлекло немного обшарпанное белое кирпичное здание военного госпиталя с притулившейся колокольней, походившей на минарет. Конечно, этому госпиталю и даже соседствующему модерну Шамовской больницы с родины многих замов Зурабова было далеко до роскошества Исаакиевского собора и изящества стрелки Васильевского острова, украшавших этаж технических исполнителей. Совершенно очевидно, что питерские сыны народа все еще не выдавили из этого департамента казанских. В отличие от Росимущества и Минпрома, инкрустированные мрамором коридоры Минздрава были практически пусты. Правда, периодически из пасти лифта показывались огромные ходячие клумбы – курьеры, сгибавшиеся под тяжестью оплетенных цветами корзинок, которых работники фармацевтической промышленности окрестили «евробукетами».
Отметив, что замминистра опаздывала уже почти на час, Алекс вернулся в ее приемную, где среди других посетителей продолжала терпеливо ждать Карина Ивановна. Увидев, что ситуация не изменилась, Алекс решительно направился к столу секретаря, обсуждавшего что-то со статной женщиной в строгом черном костюме, склонившейся над какими-то бумагами. Несмотря на отчаянные жесты Карины Ивановны, Алекс обратился к секретарю:
– Долго еще нам ждать госпожу Кабирову?
– Не знаю, – недовольно ответила секретарь, мельком взглянув на женщину в костюме, – все сидят и ждут, и вы подождите.
Алекс, не привыкший к особенностям национальной бюрократии, проигнорировал все попытки Карины Ивановны привлечь его внимание и сказал:
– Знаете, мы уже больше часа ждем уважаемую госпожу Кабирову. Это, в конце концов, нечестно по отношению к налогоплательщикам, которые платят мне зарплату.
Статная женщина оторвалась от своих бумаг и грозно посмотрела на Алекса:
– Мне тоже налогоплательщики платят зарплату, так что сидите в очереди, как все, и ждите, пока я освобожусь.
Алекс с удивлением услышал, как в наступившей в приемной могильной тишине с его собственных губ слетело «факин бич».
Чтобы уладить ситуацию с регистрацией в Минздраве, Серафиму пришлось оплатить евробукет для Кабировой. Евро-букет эконом-класса обошелся ему в десять тысяч долларов. После того, как ее чернильное «не возражаю» появилось на заявке «РосФарма», проект по лечению наркомании вышел на финишную прямую. Все, что теперь требовалось от Алекса, – это набрать несколько сотен пациентов для статистики. В условия десятимиллионого мегаполиса это было несложно.
Во вторник вечером Гренадеров сместил начальника охраны «РосФарма», и когда последние сотрудники «Кобракома» покинули офисное здание, на все посты заступили сотрудники нового ЧОПа. Вместе с новым начальником охраны он опечатал кабинет Владимира Багратионовича. Вместе с айтишниками собрал все компьютеры рейдеров, и уже глубокой ночью их личные вещи из кабинетов были сложены в коробки и тоже опечатаны. На следующий день сотрудникам «Кобракома» аннулировали пропуска, а замам Петрова разрешили забрать мебель из осиротевших кабинетов. Алексу перепала пара мягких стульев и вешалка для пальто. После этого в кабинеты запустили начальников отделов, а потом сотрудников еще меньшего ранга. Однако юридический отдел допущен к парадной экспроприации не был по причине ликвидации самого отдела и увольнения его главы Подсвешникова. К концу дня кабинеты конкурентов опустели.
Егор настоял, чтобы Алекс поехал с ним на машине в Питер. Вообще в Питер они ездили нечасто, и всегда как-то по отдельности. Зачем выбрасывать деньги на самолет, когда можно и на ночном поезде? А так, еще и на машине – это было, конечно, странно.
– Ну и где твои братские чувства? – укорял его за завтраком Егор. – Ты мне расскажешь про твою великую программу и как мы спасем человечество от наркотиков.
– Не ерничай, – буркнул Алекс, явно сбитый с толку. – Ты что, действительно хочешь нам помочь?
– Если не хочешь про программу, расскажи про девушку Сашу. А хочешь, мы ее возьмем с собой?
Алекс испуганно посмотрел на брата – тот никогда и ничего из сказанного в его присутствии не забывал и имел явный талант к компиляции полной картины мира из обрывков фраз.
– А чего она с нами поедет? И потом, у нас с ней чисто деловые отношения, – Алекс почувствовал, что покраснел.
– Ну, деловые так деловые, как хочешь, – недоверчиво улыбнулся Егор. – Но она же, по твоим словам, умная? А ты всегда западаешь на таких. Ладно, не будем дожидаться конца рабочего дня, а то на Ленинградке будет просто парковка.
Алекс боролся с собой еще несколько минут, потом достал телефон и набрал Сашин номер.