Конечно, Алекс у Петрова ничего не спрашивал. Но по тем же российским законам, Леон был одним из изобретателей – и получалась интересная коллизия. Если Леона не вписывать в заявку, то такой патент не стоит и ломаного гроша, так как любой суд может аннулировать его за нарушение прав изобретателя. А если вписать, то поскольку отношения изобретателей не урегулированы, все сказанное Алексом было чистой правдой. Единственное, в чем Алекс не был уверен – это в степени юридической безграмотности уважаемых партнеров.
Серафим осторожно взял флешку.
– Это точно? Леон, позвони немедленно и спроси у нашего юриста.
Леон нехотя оторвался от телефона:
– Прямо сейчас? Мне тут любимая девушка пишет.
– Да, прямо сейчас. А то денег у меня мало, а девушек у тебя и так как грязи.
Пока Алекс пил принесенный ему кофе, Леон, а затем и Серафим, общались с кем-то по телефону, пытаясь подтвердить слова Алекса.
Неожиданно за спиной Леона в глубине зала он заметил знакомые лица. Известная Алексу дамочка в неизменной шляпке-клош и бывший начальник юридического отдела сидели по обе стороны от испуганного компактного толстяка, который то и дело протирал левой рукой лысину носовым платком. Анна Спиридоновна успокаивающе гладила его правую руку.
Алекс сразу же узнал и ее, и Подсвешникова. Ее появление никогда не сулило ничего хорошего. Он тихонечко пнул под столом Леона и кивнул в сторону странной троицы. Серафим тоже отвлекся от тарелки и проследил за взглядом Алекса.
– Да это Анька-клофелинщица, – сказал Серафим. – А с кем это она там сидит?
Клофелинщица? Чертовщина какая-то. Анна Спиридоновна работает домработницей у главного рейдера. Кстати, откуда Серафим ее знает? Неужели щупальца Владимира Багратионовича дотянулись и до него? Алекс изучающе посмотрел на него. Лицо Серафима не изменилось и по-прежнему сияло оптимизмом за вычетом попрошенной Алексом суммы. Нет, наверное, еще не дотянулись.
– Это Фима, – тем временем говорил Леон, – Василий Вудвордович. Тот самый педик, что содрал с нас три шкуры за поставку сырья.
– Ого, – удивился Серафим, – я смотрю Анька расширяет свой репертуар.
Алекс удивился тому, что последнюю минуту или две он не дышит и что дышать дальше ему абсолютно не хочется. Сегодня все его худшие подозрения, отталкивая друг друга локтями, спешили оправдаться. Оказывается, Владимир Багратионович прекрасно осведомлен, откуда Алекс взял злополучную субстанцию. Но худшие подозрения только начинали выстраиваться в очередь на оправдание к невидимой судье.
Словно почувствовав на себе взгляд, Подсвешников поднял голову и тоже посмотрел в их сторону. Затем он сказал что-то собеседникам, встал из-за стола и направился прямиком к столику, где сидели насторожившиеся бупрофиллинщики.
– Простите, Алексей Михайлович, можно вас буквально на два слова, – и елейно улыбнулся Серафиму с Леоном. – Извините, Христа ради, господа.
– Вы отдаете себе отчет, что этот патент принадлежит не вам и даже не Петрову? Почему вы так вольно поступаете с чужой собственностью?
О флешке с патентом, которую Алекс предлагал Серафиму всего несколько минут назад, он просто физически не мог знать. Однако сомнений, что Подсвешников имел в виду именно это, не могло быть никаких! Даже если «Кобраком» платит немереные деньги (а Гренадеров рассказывал, что это действительно очень дорого), чтобы прослушивать команду Петрова, то как Подсвешников и Анна Спиридоновна могли тут так оперативно оказаться? И при чем тут тогда этот несчастный Василий Вудвордович? Нет, здесь что-то не клеилось. Ктоо мог просчитать, что Алекс предложит Серафиму именно патент? Петров, даже если бы и мог, то вряд ли бы его так подставил. И зачем ему? А вот Гуронов вполне мог вычислить. Но получается, что… Алекс ужаснулся своей близорукости. Как же он этого не видел с самого начала? Все вдруг собралось в стройную логическую последовательность. Он вспомнил, что только Гуронов действительно интересовался самим бизнесом, что он всегда поддерживал бупрофиллиновый проект, говорил про какую-то свою неизвестную «нашу» команду… Неудивительно, что никто, включая Петрова, не помнил, кто привел Семена на завод. А ведь получается, что Гуронов с самого начала работал на главного рейдера! Обида сжала Алексу горло. Как такой профессионал, как Гуронов, не лизоблюд, не лоялист с бегающими глазками, а его ближайший единомышленник в «РосФарме» мог оказаться предателем?!
Стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, Алекс ответил:
– Я вовсе не должен перед вами отчитываться. И потом, вас, кажется, уволили за профнепригодность? Так что приберегите свои советы для Владимира Багратионовича.
Подсвешников посмотрел на него с легким разочарованием.
– Никогда не считал вас хамом. Но дело ваше, потом не пеняйте, что вас не предупреждали.
Он равнодушно пожал плечами и отправился обратно к своему столику. Следившая за ними издали Анна Спиридоновна сделала обиженное лицо и отвернулась.