Меня поразила поспешность, с которой передвигались местные жители. Среди них почти не было никого младше пенсионного возраста. Семидесятилетняя старушка, обгоняя нас, проворчала:
– Вы на прогулке?
– Да, а чё? – огрызнулся Денис. – Никак не могу привыкнуть к московскому хамству, – повернулся он ко мне. – Все такие до фига деловые, а на деле спешат в «Магнит» за углом. Знаешь, есть стереотип о вечно занятых москвичах. Бред это. Все просто домой поскорее хотят. Чтобы жопа на диване, а в руке пульт от телика.
Мы ударились в ностальгию. Денис расспрашивал о Колине с Эммой. Я рассказал про их визит в Лондон. Затем речь зашла о футболе. Мы вспомнили финал. Денис жестикулировал и демонстрировал каждый финт и удар по мячу. Вновь назвал меня Steadfast.
– Не думал в футбик вернуться? – спросил я.
– Нет. Зачем? И потом… уже поздно. Я свое отыграл.
Мы присели на скамейку. Я рассказал о Джинни.
– Ты знаешь, что она Маркуса отшила?
– Нет, не знал. Вы общаетесь?
– Хочешь прикол? – Денис вдруг засмеялся. – Этот придурок на меня дисс записал!
– Кто? Маркус?
– Да. И братан его новый. Крис. Помнишь Криса?
Как я мог забыть Криса?
– В общем, они с Маркусом теперь кенты. Перебрались в Вайтчапел, тусят с паками и ямайцами. Я слышал их музло. Полное говно! Грайм уже лет сто не качает.
Мы пошли по узкой тропинке. Иногда приходилось вставать на газон, чтобы пропустить мчавшихся мимо самокатчиков.
– Эти додики в Лондоне тоже есть?
– У нас больше велосипедистов.
– Как тебе там вообще? Нравится?
– Хочу насовсем остаться. Мне нравится тамошняя жизнь. Одинокая джазовая свобода.
– Фига ты! Про джаз загнул…
– А ты тоже джаз слушай. Корни хип-хопа, между прочим.
– Да знаю я, – отмахнулся Денис. – Но мне важен текст. Стихи, понимаешь? В рэпе это на первом месте. За музыку отвечает Макс. Я, кстати, Маяковского читать начал. Первый рэпер!
– Что?
– В паблике одном увидел. – Денис почесал руки, как делал, когда отвечал у доски. – Мне нравятся его стихи. Вот, послушай, – он достал телефон и зачитал:
– Здесь больше хип-хопа, чем во всей новой школе.
Он ушел в эту тему с головой. Говорил о Маяковском, потом принялся рассказывать про батл-рэп.
– Окси и Гнойный – сто пудов слышал. Не притворяйся! Помнишь, я тебе показывал?
Денис рассказал, что собирается на концерт Оксимирона в Олимпийском и что они с Алисой уже взяли билеты. Он говорил обо всех значимых событиях русского рэпа, о Wasted Gang, о цензуре – в общем, о том, что не имело никакого отношения к его собственной музыке.
– Расскажи лучше, как тебе Москва.
– Слушай, не жалуюсь, – сказал он. – Хата есть? Есть. Телка? И телка есть. Тачка была, но фиг с ней. На метро быстрее получается. И самое главное – шмаль лучше той, что курили в Веллингтоне.
Денис прошел за покрашенные поверх ржавчины гаражи.
– Постоишь на шухере, ладно?
– Почему нельзя было дома покурить?
– Так я и дома покурил. Просто пока шли, стало отпускать. Толер высокий.
Я прислонился к фонарному столбу и закурил сигарету. Из-за гаражей раздавался кашель Дениса, время от времени он отхаркивался и что-то бормотал себе под нос. Неподалеку стояла ржавая «Лада», за руль которой в последний раз садились, наверное, еще при Ельцине. Стекла потрескались, диски выкручены. Машина держалась на кирпичных блоках, которые напоминали тома «Тихого Дона» на дедушкиной даче.
– Много куришь. – Денис прикончил джойнт и, покашливая, выбрался из-за гаражей. – У тебя может развиться рак.
– Кто бы говорил…
– От травы еще никто не умирал. Слышал про чувака, который сыграл Молчаливого Боба? Не помню, как зовут. Короче, у него случился сердечный приступ, приехала скорая. А он в тот момент до небес обхапался. И знаешь, что врачи сказали? Трава спасла ему жизнь. Если бы он не накурился, ускорилось бы сердцебиение и все, хана парню.
Мы выбрались из аллеи. Пред нами тотчас выросла безвкусная новостройка, на вершине которой имелась вертолетная площадка. Здание было цилиндрическим, из него, как прыщи на роже, торчали кондиционеры и спутниковые тарелки. Здание выделялось на фоне остальных построек масштабом и мнимым благосостоянием.
– Было бы неплохо тут хату снять, но дорого пиздец. Максу с предками повезло, дауншифтерами оказались. Свалили на Бали строить новую жизнь.
