– Это толстая шерсть коз из северного Фадо. У нас в труппе до Ригелла был парень со светлыми волосами, почти как у тебя, и мы покрасили одну бороду для него. Теперь она валяется без дела. Приложи. Это наклеивается на особый клей.
Аяна приложила поддельную бороду к лицу, и Ригрета посмотрела на неё, оторвавшись от листа бумаги.
– Густовато, но, в целом, пойдёт. Только ещё брови сделать пошире вот на столько.
– Да куда уж пошире, – сказала Чамэ. – Если у человека такие черты лица, у него не может быть настолько широких бровей, как ты показала, даже у парня.
– Я хочу попробовать, – заинтересованно сказала Аяна. – А чем сделать брови пошире?
– Вот краска. Сейчас дам палочку. Держи зеркало, – сказала Анкэ.
Аяна смотрела на себя и не узнавала. Кимат тянулся, смеясь, к её лицу, а из мутного зеркала на неё смотрел повзрослевший небритый Арет.
– Я теперь похожа на своего брата, – сказала она. – Только подросшего. И обросшего. И у него подбородок покрупнее, но за бородой не особо видно.
– У тебя есть брат?
– Пять братьев и пять сестёр.
Чамэ присвистнула.
– Вот это да. Бедная твоя мама. Анкэ, разбуди Харвилла, пусть посмотрит.
– Кто меня звал? – очнулся тот. – Что?
– Посмотри. Как тебе?
Харвилл окинул Аяну внимательным взглядом.
– Интересно, интересно. Среди твоих многочисленных талантов есть навыки владения клинком?
– Нет.
– Ничего, это поправимо. Тебе достаточно будет научиться угрожающе вытаскивать его из-за пояса. Айол научит тебя. Он сражался против кутарцев.
– Сражался?
– Да. Ты не знаешь про Кутар?
– Знаю, но без подробностей, - Сказала Аяна, с розовеющими ушами вспоминая, что именно отвлекло её от того рассказа Конды. - Расскажи.
– Кутар – на севере от Арная и Фадо. У нас с ними снова перемирие, потому что прапрадед нынешнего крейта Алты выделил земли под их поселения на севере, где были заброшенные деревни. Но вот север Фадо постоянно подвергается их набегам. Айол родом с гор, которые отделяют север Фадо от озёрного края Олаве. Когда ему было шестнадцать, наместник ближайшей провинции каким-то образом подсчитал, что их деревня принадлежит к землям Фадо, и собрал рекрутов с каждого двора. Айол два года служил в тамошней армии. Отбивал вылазки кутарцев на северное побережье Фадо, а потом сбежал в Арнай.
Аяна с уважением и любопытством покосилась на Айола, который так и похрапывал, развалившись в углу скамьи.
– Мне нужно покормить Кимата, – сказала она. – Может, устроим привал? Я запарю кашу.
– Нет нужды. Мы скоро приедем в деревню, – сказала Чимэ, выглядывая в окно.
– Там постоялый двор?
– Да. Но там даром накормят. Сэкономишь денег. Эта деревня щедрая.
Кошель Аяны пополнился накануне шестнадцатью медяками, и она была очень довольна.
– Мы будем выступать как вчера? Сначала пьеса, потом остальные выступления?
– Тут можно просто спеть и сыграть, – сказала Анкэ. – Может быть, ты умеешь танцевать?
– Ну, не как Чамэ вчера танцевала. Мне было холодно от вида её голого живота, – сказала Аяна, вспоминая необычный костюм Чамэ и позвякивающие подвески на сетке, закрывавшей её лицо.
– А многим парням как раз-таки было очень жарко. Не удивлюсь, если к следующему приезду нас встретит хор трёхмесячных карапузов из рук местных женщин, – хихикнула Ригрета.
– Да твои трюки с хождением на руках в коротких панталонах тоже, знаешь ли, не похожи на детскую забаву, – подняла бровь Чамэ.
– Ташта умеет делать разные штуки, – сказала Аяна, вспомнив, как это удивило мальчишек в Димае. – Он встаёт на колени, ложится, садится как собака, кусает себя за круп, притворяется мёртвым и скалит зубы по команде. А ещё приносит вещи. Вытягивает ноги, когда шагает, умеет кивать и давать передние ноги по команде.
– Твоя лошадь? – переспросил Харвилл.
– Да.
– Он не пугливый? Не испугается криков толпы?
– Я не знаю. Думаю, если никто не будет прыгать рядом и махать руками, то он поведёт себя спокойно. Он только не любит, когда к нему близко подходят незнакомые люди.
– Покажешь, как он это делает? – В голосе Харвилла прозвучало что-то очень похожее на детское любопытство. – Ты долго учила его?
– Конечно, покажу. Он быстро учился, а до встречи с вами я месяц тренировала его.
Деревенских очень обрадовал приезд зелёного фургона. Харвилл поговорил с несколькими людьми на площади, зашёл с Кадиаром в трактир, и через какое-то время вышел оттуда с запахом хмельного. Он протянул Аяне мисочку каши для Кимата, и она с благодарностью кивнула.
– Сегодня будет сценка про гватре, – сказал Кадиар. – Потом всё остальное. Айол, Ригрета, Харвилл, готовьтесь, а остальные пока могут отдохнуть и поесть.
Он ушёл в трактир, и Анкэ пошла с ним.
– Значит, я не участвую? – спросила Аяна, посадив Кимата на бедро и вытирая с его лица размазанную кашу.
– А знаешь что, – оживилась Ригрета. – Переоденься-ка в платье и замени меня. Ненавижу эту беготню по ступенькам. А тут ещё и помост высокий.
– Эти помосты в деревнях ставятся специально для выступлений?
Ригрета фыркнула.
