Проводить свой долгий остаток жизни в сожалении и тоске по отсутствию родительской любви я не буду. Это их жизнь. Им ничего не помешало прожить ее так, как им удобно. И я воспользуюсь этим примером. Этим единственным примером.
***
Сколько я проспал, не знаю, но когда открыл глаза, в телефоне насчитывалось уже семь пропущенных. Значит, на работу я уже опоздал. Куда идти с таким настроением? Куда идти с таким лицом?
Но еще хуже. Пугает возможность остаться дома. Перспектива лежать, как аморфное существо, меня не радует. Я и так прекрасно понимаю, какие мысли будут крутиться, если останусь в четырех стенах.
Набираю номер Трейси, не дождавшись ответа, следую в ванную, попутно выбрасывая в мусорное ведро растаявший пакет масла. Сколько часов я пролежал, уткнувшись в него лицом?
— Ты где, засранец? — на фоне клубного шума слышится голос девушки. Она беспокоилась за меня? Или волновалась, что влетит от начальства?
— Если прыгну в такси и подъеду через час, меня сильно убьют?
— Не знаю. Ты прикати для начала, — Трейси собиралась отключиться, но я вовремя остановил ее.
— Как думаешь, если лицо немного не презентабельно, за это сделают выговор?
— Пил, что ли… — делает предположение она и тут же останавливается. — Ходил к отцу? — уже тише спрашивает.
— Да.
А толку врать? Все равно рожу не спрячешь, все увидит.
— Приезжай, что-нибудь придумаю.
Душ, чистая одежда, новые недавно купленные темно-синие кеды Converse, не подделка, вложил в них свою премию, и меньше чем через полчаса я уже сижу в комнате для работников. Трейси, нависая надо мной, лепит на переносицу телесного цвета пластырь и проходится по краям неровной раны на губе тоналкой. Неужели поможет? Так и получилось. Следы были не видны издалека, вблизи и пластырь, и остальное можно было разглядеть. Оставалось надеяться только на привычный свет в помещении «синего зала», не такой яркий, как здесь.
Приступаю к работе, стараясь выкинуть из головы ненужный мусор. От Глена не влетело, напарники по «стойке» долго не расспрашивали, поэтому к обслуживанию клиентов я приступил довольно быстро, параллельно (неизвестно по какой причине) высматривая на привычном месте белобрысую макушку. Наверное, где-то внутри себя я уже ждал этого бессмысленного разговора, подсознательно желал переключить тумблер с дневной темы на любую другую.
Отдавая девушке коктейль и рассчитывая ее, продолжаю высматривать: всю стойку сегодня просто заполонили, наверное, Ему просто не хватило места, а может Он вовсе не пришел. Я понял, что ошибся на этот счет, когда отпустив достаточное количество людей, открылся обзор на самый дальний конец барного стола. Райс, весь такой свежий, как всегда облаченный в неизменный строгий дорогущий костюм, сидел за столом, окучивая какого-то смазливого парнишку.
Он так улыбался ему…
Кажется, этой улыбки я никогда не был удостоен.
Внутри что-то кольнуло. Я и сам не понял, откуда во мне всполошилась такая ярая злость, но, идя на поводу у своих эмоций, игнорируя руки с протянутыми купюрами, я двинулся в направлении блондина и объекта его вожделения.
Приблизившись уже достаточно, неожиданно для себя замираю. Тело не слушается. Не получается сделать ни шага вперед, ни шага назад. А всё потому, что мысли расходятся с действиями.
И правда, а что я ему скажу? Какую предъяву кину? Буду оправдываться тем, что рассчитывал, что его умение слушать и слышать людей вновь станет моей отдушиной на сегодня? Бред. Пошлет, даже не задумываясь.
— Лирой?
Поздно. Меня заметили.
Поднимаю глаза, сталкиваясь с удивленным взглядом Райса. Кажется, тот первым делом уже оглядывает мой пластырь на носу: подошел слишком близко.
— Я думал, тебя сегодня уже можно не ждать, — разочарованно произносит он.
— Ага, я и сам вижу, — говорю то, что думаю. Плевать. Человеческий фактор. Сегодня все попали под раздачу моего настроения. Не одному же мне вечно огребать.
Замечаю блеск в его глазах, что вызвало в нем такой дикий восторг?
— Неужели… — придвигается ближе, вытягивает вперед руку, хватая за ворот рубашки, притягивает к себе, оказываясь рядом с ухом, наконец договаривает: — … ревнуешь.
Жестом успеваю отдать охраннику сигнал, что всё в порядке и это не очередной недовольный клиент, который решил помахать кулаками. Хотя. Насчет недовольства еще можно поспорить.
— Прикуси язык, — огрызаюсь и, вцепившись руками в край столешницы, отталкиваюсь назад.
Его компаньон, все это время молча наблюдавший за нами, наконец отмирает, обращаясь к Райсу:
— В общем, заканчивай с этим цирком и позвони наконец матери, она переживает, — прощально махнув рукой перед тем, как отдалиться, напоследок добавляет. — Заплатишь за мою выпивку, братишка.
Братишка?
Райс тем временем, совершенно не замечая отдаляющегося родственника, так и продолжает пялиться на меня.
— И чего ты такой взвинченный сегодня? — оглядывает мое лицо. — И кто тебя так? Надеюсь, как большой мальчик, дал сдачи? — довольно ухмыляется и достает из бумажника такую же выглаженную купюру, как и всегда. — А это… — глаза улыбаются больше, чем его растянутый рот, — за братишку.
Финиш.
