— Ага, значит вы, так сказать, везете излишек английских армейских запасов по направлению к Токио?..
Блондин ответил:
— У нас там оружия и динамита побольше, чем жратвы. И это не первый грузовик.
— Так, — произнес Беккер, — понимаю! Вы едете в лес и затаитесь там, как мышки, пока японцы не почувствуют себя в полной безопасности, а потом зададите им жару, так?
— Ты словно насквозь видишь.
— Интересное дельце. А носочки, чтобы менять, с собой захватили?
Блондин снова пустил фляжку с джином по кругу.
— У нас есть все, что надо. Можете поверить, мы подпалим японцам задницу!
Он не стал распространяться насчет деталей, да и вообще избегал отвечать на конкретные вопросы. Не сказал, что прибыл прямо из небольшого поселка в пятнадцати километрах западнее Сингапура, где английская армия в последние дни спешно готовила несколько десятков офицеров для выполнения особых заданий в тылу наступающих японских войск. Это учреждение именовалось ничего не говорящим названием «Школа 101». Для военных действий в джунглях отобранные офицеры тренировались в небольшом густом лесу, неподалеку от горы Тимах. Они прозвали его «мини-джунгли». Офицеров учили закладывать мины, обучали различным способам диверсий и саботажа. Одновременно намечали места их действий в Центральной Малайе, оснащали их оружием, рациями и продовольствием. Теперь последние выпускники этой школы направлялись на свои базы.
Английское командование считало этот маневр гениальным шахматным ходом. Не было сомнения в том, что и без того весьма активные малайские коммунисты и другие патриоты смогут оказать японским захватчикам более или менее длительное вооруженное сопротивление.
Малайя весьма подходила для партизанских действий. Важно было, чтобы это сопротивление контролировали и даже направляли англичане — в этом-то и состоял затаенный расчет британского командования. Вот для чего отправлялись в джунгли офицеры вроде этого блондина. Потом можно будет сказать, что не малайцы руководили борьбой своего народа против японских оккупантов, а британские офицеры. Это служило векселем на будущее.
Вдруг Кларк вскочил и, улыбаясь, поглядел на блондина:
— Теперь я знаю, где видел вас! В газете! Вы — Чепман, знаменитый альпинист! Так? Вы поднимались на Эверест или, во всяком случае, собирались туда! Ваш портрет был во всех газетах.
Блондин смущенно улыбнулся. Потом встал и дружелюбно сказал:
— Вы ошибаетесь. Верно, я просто очень похож на него… Ну, а теперь нам пора в путь. Всего!..
Прежде чем сесть в кабину грузовика, он крикнул:
— Можете спокойно шагать по дороге. Через час или два дойдете до маленького селения, там наш передовой пост. Идите посредине дороги, чтобы вас смогли увидеть. А то примут за япошек и пристрелят!
Блондин помахал им на прощание, и грузовик умчался.
— А все-таки это он! — заявил Кларк. — Только не хотел признаться!
Беккер тяжело поднялся.
— Секретная операция, мой дорогой! Тут и как тебя звали позабудешь. Его величество король английский заботится, чтобы за Англией осталось руководство в сопротивлении малайцев японцам. Что ж, пошли защищать Сингапур! И так опаздываем.
7 января 1942 года, когда арьергардные бои на западном побережье Малаккского полуострова были в полном разгаре, в Сингапур прибыл генерал сэр Арчибальд Уэйвелл. Он следовал на Яву, где должен был принять новый командный пост. Уэйвелл был назначен главнокомандующим всеми американскими, английскими, голландскими и австралийскими войсками на этом театре военных действий. В Сингапуре Уэйвелл особенно интересовался боевым духом английских и австралийских войск, целый месяц ведших с японцами арьергардные бои. Оценка его была пессимистической. Он сомневался в способности этих солдат отстоять Сингапур. Дабы спасти то, что еще можно, Уэйвелл приказал генералу Персивалю не истощать боеспособность войск в бесполезных арьергардных боях. Теперь дело было не в том, окажутся ли японцы в Джохоре неделей раньше или позже, а в том, чтобы английские и австралийские войска, которым затем придется оказать врагу последнее, решающее сопротивление на острове Сингапур, смогли более или менее отдохнуть, привести себя в порядок и восстановить боеспособность. В этом духе Персиваль и отдал приказ о характере последней фазы отступления. Оба генерала единодушно считали, что длительная война в джунглях слишком подорвала боевой дух их войск.
