Слова из его уст прозвучали по юношески задорно, с подъёмом, как буд-то ему предстояло совершить подвиг. Да и кто его знает. Может быть, действительно, плавание обещало парню неведомые приключения.
Тоболин на приветствие ответил, и вероятно бы они разговорились, а в это время послышался откуда-то снизу голос отца, и парень мгновенно исчез.
Оставалось ждать. Вскоре они оба взобрались на шаланду, и она, всплывая, закачалась. Другого помещения кроме рулевой рубки на шаланде не имелось и Тоболину пришлось здесь же присесть на точно такой же диваньчик, на каком он провел три ночи. Правда отличие было. Этот имел тонкий паролоновый матрасик и паралоновую подушечку. Необычно громко заработал движок. Это означало-плавание началось. Стараясь перекричать его шум, парень Тоболину крикнул:
— Вы поспите! До Сингапура далеко!
Тоболин так и сделал. Прилег на диванчик, однако уснуть не надеялся… Ночь уже заступила в свои права, и в темноте он с трудом видел спины отца и сына. Стояли они вместе возле иллюминатора, и сын крутил баранку, а отец ручкой пульта управления добавлял обороты двигателя. Море было настолько спокойным, что казалось, шаланда не плывет, а летит по воздуху. И несмотря на приличный шум двигателя, сон все-таки сморил Тоболина. Открыл глаза от резкого толчка извне. Рассвет только что забрезжил, о чем говорила разжижающая в рубке темнота. Парень открыто глядел на него, на лице довольная до ушей улыбка.
— Финиш, каптеин. Сингапур!
Тоболин торопливо поднялся и выглянув в иллюминатор. Темно-серая стена причала полностью загораживала обзор.
Не раздумывая, он вытянул из кармана все деньги, которые имел при себе, сто долларов или больше, считать не стал, а передал шкиперу. Тот, к его удивлению, так же не пересчитывая, очевидно догадываясь, что получил даже больше, чем договаривались, с минуту на них смотрел, повторяя:
— Спасибо кептеин, спасибо кептеин….
— Это, что за место? — спросил его Тоболин и тогда он, аккуратно засунув деньги в карман засаленных с пузырями на коленках брюк, сказал:
— Пассажирский причал, каптеин. Самая северная оконечность.
Для Тоболина-знакомые места. Поэтому не имело смысла дополнительно о чем-то расспрашивать, тянуть время. Хотелось поскорей подняться на причал, ощутить сябя снова свободным человеком. Расставаясь, подал руку шкиперу, а его сын поджидая пассажира, стоял уже на баке.
— Каптаин, — позвал он громким голосом. — Сюда! Я вам помогу!
Действительно, парень оказался сообразительным, подняться по скоб-трапу на причал для Тоболина без посторонней помощи, стало бы весьма затруднительным делом. Причал предназначен для больших судов и шаланда, болтаясь где-то внизу, сейчас напоминала игрущечный кораблик. Четыре метра высоты дались Тоболину нелегко. А вот парень легко и просто их преодолел даже удерживая в одной руке и дипломат, и палку.
Шаланда отошла от причала сразу, как только на неё спустился сын шкипера. Им надо было поспешить, чтобы не привлечь к себе внимание портового контоля.
Долгожданная свобода? Тоболин стоял на краю причала опершись на палку. На человека странного вида здесь, в этом месте некому было обращать внимание. Кусок старого пирса, очевидно, подлежащего разрушению, а после — строительству нового. Потому и шкипер шаланды безбоязненно к нему ошвартовался. Он выглядел полуостровом и отделялся от основного причала, возле которого вдалеке виднелся белый океанский лайнер, разломом, заполненным водой. Это вынуждало Тоболина совершить немалый путь в обход. Не меньше километра. Что ж, нужно было трогаться а не ждать счастливой оказии.
Восток все более светлел. Показался верхний край солнца, а затем незаметно вырос в огромный золотисто-белый шар. Воздух стал быстро прогреваться, а утренняя прохлада, спадая, поднималась над морем тонкой полосой туманчика.
