– Вставай. Он бы тебя не тронул. Я не понимаю, чего ты перепугался.
Адам выпрямился. К нему медленно возвращались силы, и он теперь мог не только бояться, но и злиться. Он рывком поднялся на ноги.
– В мире есть не только ты, Линч.
Ронан повернул голову вбок, чтобы взглянуть на карты.
– Что это?
– Кабесуотер.
– Блин, что такое с твоим лицом?
Адам не ответил.
– Почему эта тварь явилась с тобой?
– Я был в Амбарах. Она увязалась за машиной.
Ронан обошел вокруг «Понтиака», бросив незаинтересованный взгляд профана на происходивший внутри процесс. Бензопила хлопнула крыльями, села на блок двигателя и наклонила голову.
– Не ешь, – предупредил Ронан. – Это ядовито.
Адам хотел спросить, чем таким Ронан занимался в Амбарах целыми днями, но не стал торопить события. Амбары были семейным делом, а семейные дела – это глубоко личное.
– Я увидел твое ведро на стоянке, когда ехал обратно, – сказал Ронан. – И подумал: что угодно, только бы не пересекаться с Мэлори еще некоторое время.
– Трогательно.
– Как тебе идея – немного изучить паутину Гринмантла? Реально? Нереально?
– Все возможно.
– Тогда давай, сделай это – для меня.
Адам недоверчиво засмеялся.
– Для тебя! У некоторых, между прочим, есть еще уроки.
– Уроки! Какой в них смысл?
– Переводные оценки? Выпускные экзамены?
Ронан выругался. Видимо, все вышеупомянутое его не интересовало.
– Ты пытаешься меня разозлить? – поинтересовался Адам.
Ронан взял втулку с верстака рядом с «Понтиаком». Он принялся изучать ее с таким видом, словно оценивал потенциал втулки как оружия.
– Для людей типа нас Агленби не имеет смысла.
– Что это за «люди типа нас»?
– Я не собираюсь использовать школу как стартовую площадку, чтобы получить пижонскую работу, – сказал Ронан и, свесив голову, изобразил удавленника. – А ты можешь сделать так, чтобы силовая линия приносила тебе пользу, раз уж ты с ней договорился.
Адам отрезал:
– Что, по-твоему, я делаю прямо сейчас? Где мы находимся?
– Лично я нахожусь оскорбительно близко к этой старой «Тойоте».
– Я работаю. Через два часа я отправлюсь на следующую подработку и вернусь домой за полночь. Если ты хочешь убедить меня, что мне не нужна Агленби – после того как я год убивался ради нее, – ты тратишь время зря. Катись по наклонной, если хочешь, но не тащи меня с собой только для того, чтобы поднять себе настроение.
Ронан бесстрастно взглянул на него поверх «Понтиака».
– Ну и ладно, – сказал он. – Иди ты на хрен, Пэрриш.
Адам испепеляюще посмотрел на Ронана.
– Учи уроки.
– Короче, я пошел.
Когда Адам наклонился, чтобы взять тряпку и вытереть машинное масло с уха, Ронан уже исчез. Как будто он забрал с собой весь шум в мастерской: ветер стих, и листья перестали шуршать. У радио сбились настройки, так что сквозь музыку прорывались помехи. В гараже стало безопасно, зато одиноко.
Адам вышел в вечернюю сырую прохладу и зашагал к своей маленькой убогой машине. Усевшись за руль, он обнаружил, что на сиденье уже что-то лежит.
Он достал эту вещь и поднес к тусклой лампочке. Это оказалась маленькая белая пластмассовая баночка. Адам снял крышку. Внутри была бесцветная мазь, которая пахла туманом и мхом. Нахмурившись, он закрыл баночку и покрутил ее в руках, ища какое-нибудь описание.
На дне почерком Ронана было написано одно слово: manibus
«Для рук».
– Я совершенно не хочу показаться невежливым, – сказал Мэлори, откинувшись на спинку стула, – но ты не в состоянии заварить чай ни за страх, ни за совесть.
Ночь за окнами была черной и сырой, огни Генриетты как будто двигались, когда перед ними качались от ветра темные деревья. Ганси сидел на полу перед моделью города и медленно трудился над очередным зданием. На творчество не хватало времени; просто он урывками исправлял ущерб, который нанесли миниатюрной Генриетте летом. Чинить было далеко не так приятно, как создавать.
– Сам не знаю, что я делаю не так, – признал Ганси. – Казалось бы, это несложный процесс.
– Если бы мне было не страшно находиться в этом сортире, который ты называешь кухней, я бы дал тебе совет-другой, – сказал Мэлори. – Но, боюсь, однажды я войду туда и просто не выйду.
Ганси приклеил на место крошечную картонную лестницу, поднял голову и заметил, что Пес, прищурившись, наблюдает за ним. Пес не ошибся: Ганси приделал лестницу криво.
Он поправил ее и спросил:
– Теперь лучше?
– Не обращай на него внимания, – сказал Мэлори. – Он нервничает. А меня, Ганси, удивляет, что ты совсем не задумываешься о том, какого рода действие понадобилось, чтобы усыпить Глендауэра на шестьсот лет.
– Я задумываюсь, – возразил Ганси. – Ну… строю догадки. Не могу ничего доказать или опровергнуть. И потом, это интересно, но совершенно не важно.
– Как ученый я скажу, что не согласен. И тебе бы не следовало так считать.
– Правда?
– По твоему собственному предположению, Глендауэр прибыл сюда по силовой линии. Абсолютно прямой маршрут через море. Это не очень-то просто. Слишком много возни, чтобы спрятать принца. Почему было не укрыть его где-нибудь на силовой линии в Уэльсе?
– Англичане не успокоились бы, пока не нашли его, – ответил Ганси. – Для такой тайны Уэльс слишком мал.
