– Ты его слышал? Когда… когда умер, – Ганси уже пожалел, что спросил, но все-таки продолжал: – Ты тоже слышал голос?
Пальцы Ноя коснулись грязной щеки, хотя он, казалось, этого не заметил. Он покачал головой.
Если Ганси и Ной умирали на силовой линии в одно и то же время, почему Ганси подарили жизнь, а Ною пришлось умереть? Как ни крути, гибель Ноя была менее справедливой: его убили вообще безо всякой причины. А Ганси ужалила смерть, которая больше десяти лет ходила за ним по пятам.
– Я думаю… Кабесуотер хотел проснуться, – сказал Ной. – Он знал, что я не справлюсь, а ты сделаешь то, что нужно.
– Он не мог этого знать.
Ной снова покачал головой.
– Многое становится понятно, когда время идет не прямо, а кругами.
– Но… – начал Ганси.
Впрочем, он не знал, чему хотел возразить. Факт был один – медленная смерть Ноя, и здесь не было никого, к кому он мог бы обратить свой протест. Ганси коснулся уха; ему казалось, что по нему ползают призраки тех ос.
– Когда мы найдем Глендауэра, я попрошу его помочь тебе. В награду.
Ему не понравилось, как это прозвучало; не потому что он говорил неискренне, а потому что они не знали в точности, что представляет собой дар и работает ли он вообще. Ганси не хотел давать пустых обещаний.
Ной потыкал своего голема. В общем, фигурка уже не напоминала человечка; только потому что Ганси видел ее раньше, он еще мог угадать определенные очертания в этом бесформенном комке.
– Знаю. Это… очень любезно с твоей стороны.
– Но?..
– Не бойся, – неожиданно сказал Ной.
Он отнял руку Ганси от уха. Тот даже не сознавал, что продолжает его касаться. Подавшись вперед, Ной подул ему на ухо своим холодным мертвым дыханием.
– Там ничего нет. Ты просто устал.
Ганси слегка вздрогнул.
И, поскольку это был Ной и никто другой, он признался:
– Я не знаю, что сделаю, если найду Глендауэра. Не знаю, чем буду, если перестану его искать. Понятия не имею, как снова стать прежним.
Ной вложил глину ему в руки.
– Именно так я чувствую себя при мысли о том, что мог бы снова стать живым.
– Предскажи мне будущее, – сказала Блу в тот вечер, усевшись на стул перед Каллой, которая обложила квитанциями весь стол в гадальной.
В доме номер 300 на Фокс-Вэй стоял оглушительный шум. У Орлы была группа клиентов, у ее матери Джими тоже. Вдобавок Тринити – сестра Джими, или кузина, или подруга – привела в гости тысячу маленьких племянников, чтобы показать им, как варят мыло. В гадальной было тише всего.
– Скажи, стану ли я сиротой.
– Уйди, – велела Калла, нажимая кнопки на калькуляторе.
Они с Морой обычно занимались домашними финансами вместе – Калла, как положено взрослому человеку, управлялась с калькулятором, а Мора сидела по-турецки на ближайшем столе. Но теперь Моры не было.
– Я занята.
– То есть ты не знаешь, – сказала Блу. – Вот, наверное, в чем дело. Вы с Персефоной притворяетесь мудрыми, типа, «Блу сама должна найти дорогу в жизни» и все такое, но на самом деле вы просто понятия не имеете, что происходит.
– У меня расчеты, – заявила Калла. – А ты зануда. Отвали.
Блу схватила пригоршню бумажек и швырнула ей в лицо.
Калла взглянула на нее сквозь разлетающиеся счета и не тронулась с места.
Бумаги упали обратно на стол.
Блу и Калла смотрели друг на друга.
– Извини, – отступив, произнесла Блу. – Мне правда стыдно.
Она начала подбирать бумаги, но Калла схватила ее за руку.
– Не надо.
Блу совсем поникла.
Калла сказала:
– Послушай. Нам всем нелегко. Ты права. Мы никогда не могли заглянуть в Кабесуотер, а теперь нам еще труднее, потому что остались только двое. Нелегко прийти к согласию, когда нет арбитра, особенно когда весь смысл заключается именно в нем… – у нее изменилось лицо. – Вот что я тебе скажу: есть трое спящих.
– Ты это уже говорила. Все это говорили.
– Я думаю, твоя задача – разбудить одного из них. А задача Моры – НЕ разбудить другого.
– Две задачи, а спящих трое.
– Мы с Персефоной слегка расходимся во мнении по поводу существования третьей задачи.
Блу спросила:
– О каких задачах вообще идет речь? И что будет, когда мы их выполним? Наши фотографии наклеят на Доску почета в волшебном лесу и подпишут «Самые ценные сотрудники»?
– Нет. В конце концов все вернется к равновесию, и мы будем жить долго и счастливо.
– Круто звучит, но, во-первых, что делать с лишним спящим, и во-вторых, нельзя выполнить запрет. Как мама узнает, что ей удалось не разбудить кого не надо? В-третьих, по-прежнему предполагается, что Ганси скоро умрет? Потому что, в-четвертых, я представляю себе счастливый финал как-то иначе.
– Я жалею, что вообще об этом заговорила, – сказала Калла и принялась складывать счета стопкой.
– В-пятых, я больше не хочу ходить в школу.
– Ты ее не бросишь. Сожалею.
– Я не сказала, что бросаю школу. Просто у меня сейчас очень низкий уровень удовлетворения от того, что я делаю. Мораль упала. Войска не хотят штурмовать местный колледж.
Калла нажала еще одну кнопку на калькуляторе. Губы у нее приобрели весьма недовольный вид.
– Войскам не следует жаловаться человеку, который работал как проклятый, чтобы поступить в местный колледж.
