– Да? Мы ведь ходили по Уэльсу. Хочешь сказать, в тамошних горах нет места, где его можно было бы спрятать?
Нет, Ганси не имел это в виду.
– Так зачем плыть за три тысячи миль, в Новый Свет, где никто даже не в состоянии приготовить приличный чай? – спросил Мэлори и зашагал к разложенным на бильярдном столе картам.
Когда Ганси присоединился к нему, старик провел пальцем по морю, от Уэльса до крошечной Генриетты.
– Зачем браться за почти невыполнимое дело – плыть по абсолютно прямой линии через море?
Ганси молчал. На этой карте не было пометок, но он не мог перестать видеть все те места, где уже побывал. За окном коротко завывал ветер. Он облеплял стекла мокрыми мертвыми листьями.
– Силовые линии, дороги мертвых, doodwegen, как говорят голландцы – вот как мы носим наших покойников, – продолжал Мэлори. – Гроб несут по погребальной дороге, чтобы сохранить душу нетронутой. Пойти кривой тропой значит встревожить мертвеца и породить привидение, или еще хуже. Значит, они везли Глендауэра по прямой линии, потому что с ним нужно было обращаться как с мертвым.
– То есть он уже спал, когда они отплыли, – сказал Ганси, хотя «спал» казалось теперь неподходящим словом.
У него мелькнуло воспоминание – хотя это было не вполне воспоминание, а видение, посетившее Ганси в Кабесуотере. Глендауэр в гробу – руки сложены на груди, с одной стороны меч, с другой чаша. Занеся ладонь над шлемом, Ганси одновременно боялся и с восторгом ждал возможности наконец увидеть лицо короля – спустя шесть сотен лет.
– Они сохранили его душу в теле.
– Именно. И теперь, когда я приехал сюда и увидел твою линию… я полагаю, что они проделали такой путь, потому что искали это место, – Мэлори постучал по карте.
– Вирджинию?
– Кабесуотер.
Это слово повисло в комнате.
– Если не конкретно Кабесуотер, то что-то типа его, – продолжал Мэлори. – Возможно, они просто следовали за энергией, пока не нашли место, где ее было достаточно, чтобы погрузить душу в состояние покоя на шестьсот лет. Или, во всяком случае, на больший срок, чем рассчитывали прожить спутники Глендауэра.
Ганси обдумал услышанное.
– Ясновидящие сказали, что есть трое спящих. Не только Глендауэр, но и еще двое. Пожалуй, то, что вы сказали, объясняет, каким образом они могли там оказаться. Не потому, что никого не пытались погрузить в сон в другом месте, а потому, что больше нигде это не удавалось.
У Ганси возникла до дрожи неприятная мысль: он представил, каково это – когда тебя пытаются усыпить и случайно обрекают на верную неожиданную смерть.
Оба несколько минут смотрели на карту. Наконец Мэлори сказал:
– Я пойду спать. Мы завтра куда-то собираемся, или я могу съездить в ту, другую Вирджинию на разведку?
– Другую?.. А. В Западную Вирджинию. Думаю, мы выберемся с вами после уроков.
– Превосходно.
Мэлори оставил свою неудовлетворительную чашку чая на бильярдном столе и ушел вместе с Псом.
Ганси стоял, не двигаясь с места, после того как за ними закрылась дверь. Стоял так долго, что почувствовал себя сбитым с толку – возможно, прошла минута, возможно час. Он не исключал даже, что целый год. Ганси был такой же частью этой комнаты, как телескоп и стопки книг.
Неизменный. Не способный измениться.
Ганси не мог понять, то ли он просто устал, то ли устал ждать.
Он не знал, куда делся Ронан.
Он не позвонил Блу.
– Смотри, что я нашел.
Ганси подпрыгнул – и в ту же самую секунду узнал голос Ноя. Мертвый мальчик сидел, скрестив ноги, на матрасе в середине комнаты. Ганси с облегчением увидел, что Ной выглядел материальнее, чем в прошлый раз. В руках он держал комок темно-серой глины, из которой вылепил маленького темного снеговика.
– Снеговик-голем, – удовлетворенно произнес Ной. – Я взял это в комнате Ронана. Смотри, она тает.
Усевшись по-турецки, совсем как Ной, Ганси взглянул на глину повнимательнее.
– Он принес ее из сна?
– Скорее, с автозаправки. В ней металлические опилки или что-то типа того, – сказал Ной. – Смотри, она ползет к магниту. А скоро она его втянет и сожрет.
Они стали наблюдать. Долго наблюдали. Глина двигалась так медленно, что прошла целая минута, прежде чем Ганси убедился, что в конце концов эта металлизированная смесь, вероятно, и вправду поглотит магнит.
– Это что, игрушка? – поинтересовался Ганси.
– Для детей старше шести лет.
– Ничего хуже я в жизни не видел.
Ной ухмыльнулся и сказал:
– Да пошел ты.
Оба оглушительно расхохотались, когда слова Ронана слетели с уст Ноя.
Нижняя часть глиняной фигурки полностью скрыла магнит, а Ганси даже не заметил какое-либо движение.
– Как там эта поговорка? – спросил Ной. – Про то, что не надо торопиться.
– Спешка нужна при ловле блох, – сказал Ганси. – Ной, не исчезай. Я должен кое о чем спросить. И я не хочу, чтобы ты пропал, как всегда.
Мертвый мальчик поднял голову и встретился с ним взглядом. Хотя он вовсе не был прозрачным и в принципе не отличался от живого, Ной выглядел как-то непреднамеренно тревожно. Что-то такое было в его неморгающих глазах.
«На его месте мог быть я. На его месте должен был оказаться я».
