Адам стоял в дверях, наблюдая за ним сквозь облако пыли и стараясь, чтобы сливы хватило подольше.
– Твоя работа?
– Нет, это все отец, – ответил Ронан, подобрав какой-то маленький струнный инструмент.
Он повернул его, чтобы показать Адаму струны – из чистого золота.
– Ты посмотри.
Адам подошел поближе. Хотя ему еще нужно было сделать уроки и позаботиться о Кабесуотере, торопиться совершенно не хотелось. В сарае царило сонное вневременное ощущение, и было очень приятно копаться в чудесах и прихотях. В том числе там нашлись и механизмы, которые по-прежнему двигались каким-то загадочным образом, и существа, в которые Ниалл Линч, очевидно, вдохнул жизнь, поскольку теперь они спали. Среди хлама Адам и Ронан обнаружили спящих птиц, и спящего кота, и старомодного плюшевого медведя, который, очевидно, когда-то тоже был живым, поскольку его грудь вздымалась и опускалась. Ниалл Линч умер, и их невозможно было разбудить – разве что, как Аврору Линч, вернуть в Кабесуотер.
Пока они двигались по старому сараю, Адам чувствовал, как Ронан то смотрел на него, то отводил взгляд; безразличие было хорошо натренированное, но неполное. Адам задумался, заметил ли это кто-нибудь еще. Отчасти ему хотелось, чтоб заметили, но тут же он устыдился. Не стоило поддаваться тщеславию. «Смотрите, Адам Пэрриш кому-то нужен, к нему привязались, и не кто попало, а Ронан, который мог бы обратить внимание на Ганси или на кого угодно, но его ненасытные глаза выбрали Адама».
Возможно, он ошибался. Он вполне мог ошибиться.
«Я непостижим, Ронан Линч».
– Хочешь посмотреть, где тут моя работа? – спросил Ронан. Самым небрежным тоном.
– Конечно, – ответил Адам. Самым небрежным тоном.
Остановившись на мгновение, чтобы повесить фонарик на столб забора, Ронан повел Адама по мокрым полям к амбару, в который они уже когда-то заходили. Еще до того как Ронан открыл тяжелую ржавую дверь, Адам знал, что увидит внутри – и, разумеется, там было большое стадо коров, всех возможных цветов. Как и остальные живые существа в амбарах, они спали. Ждали.
Свет в сарае был тусклым, коричневым, он пробивался сквозь заросшие грязью окна под высоким потолком. Пахло чем-то теплым, живым, знакомым – шерстью, навозом, влажностью. Кем надо быть, чтобы приснить целое стадо? Неудивительно, что Кабесуотер не появлялся, пока Ниалл не умер. Даже беспечное состязание Ронана и Кавински истощило силовую линию настолько, что лес исчез. А это были безделушки, машины.
Но не целые поля, полные животных. Не выдуманная долина.
Вот почему они не могли отдать Гринмантлу даже поддельный Грейуорен. Жестокий Кабесуотер был в то же время на удивление хрупким.
Ронан открыл внутреннюю дверь; за ней находилась потрепанная комнатка. Повсюду лежала пыль, такая густая, что она уже превратилась в слой земли. На столе желтели ветеринарные справки и счета за корм. В мусорном ведре лежали старые банки из-под колы. На стенах висели всякие вырезки и распечатки – флаер на концерт какой-то ирландской фолк-группы в Нью-Йорке, картинка с изображением детей, бегущих по далекому старинному пирсу в какой-то далекой старинной стране. Все это настолько не походило на вещи, которые вешал над своим рабочим местом отец Адама, что Адам вновь задумался о чувствах Ронана. Такой человек, как он, считал такого человека, как Адам, кем-то достойным…
Ронан споткнулся и выругался. Он нашел выключатель, и над головой зажегся приятный флуоресцентный свет. Плафон был полон дохлых мух.
Когда стало немного светлее, Адам увидел протоптанные в пыли дорожки, которые вели от стола к стулу у стены. На стуле лежало одеяло – не пыльное – и он без труда вообразил силуэт молодого человека, спящего на нем. В этой картине было нечто удивительно грустное.
Ронан оттащил от стены железный ящик из-под инструментов и с ужасающим грохотом откинул крышку.
– Я пытаюсь разбудить папины грезы.
– Что?
– Они не умерли. Они спят. Если переправить их всех в Кабесуотер, они проснутся и пойдут себе. И вот я задумался – а если перенести Кабесуотер к ним?
Адам сам не знал, чего ожидал в качестве откровения, но точно не этого.
– К коровам.
– У некоторых людей есть родственники, Пэрриш.
Аврора была заключена в Кабесуотере. Разумеется, Ронан хотел, чтобы она могла приходить сюда. Адам, устыдившись, ответил:
– Извини. Я понял.
– И дело не только в этом. Мэтью… – Ронан очень красноречиво замолчал, и Адам понял. Еще один секрет, который тот пока не был готов открыть.
Покопавшись в ящике, Ронан повернулся. В руках он держал прозрачный стеклянный шар. Воздух внутри туманно поблескивал. Шар был красивый, вроде тех, что висят в саду или на кухне у какой-нибудь старой дамы. Адаму пришло на ум слово «безопасно». Совсем не в духе Ронана.
Тот поднес шар к свету. Воздух внутри перекатился от одной стенки к другой. Возможно, это был не воздух, а жидкость. Адам видел, как она отражалась в синих глазах друга. Ронан сказал:
– Это моя первая попытка.
– Ты его приснил.
– Естественно.
– Хм. А Кабесуотер?
Ронан как будто оскорбился.
– Я спросил разрешения.
