— Да, но для этого нужны искусные палачи, артисты в своём деле! Есть ли такие? Не столь уж и простое это дело — рубить головы.
— Да, да, конечно, — поспешно закивал мажордом. — Палачи имеются. Но... Осмелюсь ли сказать?
— Осмельтесь, осмельтесь, — хохотнул князь. — Коль уж начали.
— Отрубление головы, как бы это сказать... Слишком простая и быстрая казнь.
— Ну да, ну да — гуманная.
— И, смею думать, не вызовет в народе достаточного устрашения, как, например, четвертование, сварение в котле или сдирание кожи.
— Нет, Чу Янь, я не соглашусь с тобой, — решительно возразил Баурджин. — Не в страхе дело, а в неотвратимости наказания. И ещё — в его справедливости. Судьи, поди, тоже мздоимствуют?
— Как и все, мой господин.
— Ладно, разберёмся со всеми. Да, вот ещё, — князь протянул мажордому только что подписанные бумаги. — Пусть из тюрьмы доставят список всех лиц, в ней содержащихся. Подробный, с указанием кто, за что и сколько сидит.
— Сделаю, господин, — Чу Янь снова поклонился. — Из частной тюрьмы тоже истребовать подобный список?
— Частная тюрьма? — удивился наместник. — А что, есть и такая?
— Есть, господин. У нас же не такие строгие законы, как в Южной империи, где всё государственное. Есть и частная тюрьма, принадлежит некоему Лигею Во, сделавшему немаленькое состояние на посреднической торговле.
— А, так этот тюремщик ещё и торговец?! Надо бы на него посмотреть, познакомиться.
— Я прикажу привести его, господин.
— Нет. Не сейчас. Сначала — списки. И не забудь на утро — дорожника с архитектором.
— Слушаюсь, господин наместник.
Мажордом ушёл, и тут же слуги принесли обед — тушёная в каком-то соусе капуста, пирожки из пшеничной муки, белое и красное сунское вино, жареное мясо, холодец, курица... При виде всего этого изобилия, Баурджин сразу же почувствовал, что сильно проголодался и, потерев руки, потянулся к... ммм... пирожкам, для начала. И к вину. Выпив и закусив пирожком с яйцам и луком, обвёл глазами слуг:
— Э, любезные! А вы тут что делаете?
— Обеспечиваем ваш обед, господин наместник! — браво — как солдат на плацу — доложил здоровенный краснощёкий малый.
— Обеспечиваете обед? — поражённо переспросил нойон. — Чёрт возьми, неплохое занятие! Что, все шестеро? А не многовато ли?
— Таковы правила, господин наместник, — краснощёкий крепыш поклонился. — Шестеро — эти ещё по малому ордеру: держатель запасных палочек для еды — вдруг те, что у вас, сломаются? — это раз; омыватель рук — это два, хранитель полотенца — три, наливатель вина — четыре, отгонятель мух — пять и общий руководитель — шесть. Как раз только-только!
— Во, молодцы! — искренне восхитился князь. — Неплохую работёнку себе придумали, что и сказать! Отгонятель мух... Да, солидная профессия, а какого мастерства требует! Ну, вот что, парни, — Баурджин посерьёзнел. — Пока пошли прочь, а завтра я вам работу придумаю. Ну, что встали?
Поклонившись, слуги поспешно покинули помещение.
— Ну вот, — проводив их недовольным взглядом, нойон потёр руки. — Теперь хоть, наконец, нормально поем. Ишь, бездельники... Держатель запасных палочек, ититна мать! Это сколько же во дворце подобных синекур? К чёрту, к чёрту всё, да побыстрее.
Несколько успокоившись, Баурджин занялся, наконец, чтением важных бумаг. Надо отдать должное мажордому, ко всему прочему исполнявшему ещё и обязанности секретаря, все документы были аккуратно разложены: прошения — отдельно, отчёты — отдельно, все прочие — тоже отдельной стопочкой.
Нойон вытащил первый попавшийся документ:
«О переводе Си Ляня, чиновника третьего ранга седьмой степени ведомства общественных амбаров, на вышестоящую должность чиновника второго ранга седьмой степени в виде исключения без сдачи переводного экзамена ввиду высоких морально-этических качеств упомянутого выше чиновника и в связи со служебной необходимостью. Характеристика и рекомендательные письма прилагаются».
М-да-а-а... Баурджин только головой покачал — советская бюрократия отдыхает! Что там ещё?
«Докладная записка об изменении ранжирования системы получения звания учёного шэньши при обязательной сдаче установленных законом экзаменов на следующие категории: выдающийся талант, знаток канонических книг первого, второго и третьего рангов, даровитый учёный, выдающийся учёный, знаток законов — с первого по четвёртый ранги — знаток письменности, так же, с первого по четвёртый ранги, знаток математики. А так же — и на следующие категории, как то: знающий одну историю, знающий две истории, знающий три истории, знающий книгу „Обрядов“, знающий „Книгу перемен“, рекомендованный провинцией, способный подросток».
Прочитав сие, князь только головой покачал — как-то не очень-то ему было охота вникать в необходимость изменения ранжирования. Отодвинув в сторону стопку с «прочими входящими», Баурджин потянулся было к прошениям, но в последний момент передумал и вытащил бумаженцию из пачки отчётов.
