Дорогу украли! Вот, гады, до чего докатилися — вот она должна быть, дорога, и по всем документам значится, что есть, а на самом-то деле — накось, выкуси! И ладно бы дорожное покрытие вместе с песком да щебнем унесли тайно ночью лихие людишки — нет, е, дорогу-то, даже и строить не начинали! Ни котлован не выкопали, ни щебень с песком не завезли — он, песок-то, ещё не каждый на дорогу пойдёт, хоть и кажется, что песка вокруг много — пустыня-то совсем рядом. В общем, не было ничего — одни кусты, пожухлая травка, да обломки разбитого тележного колеса, угодившего в одну из многочисленных ям. Да! Ещё колея была — ух, и грязища! — пользовались этим путём, и дорога-то нужна, нужна была, голубушка, ох как нужна!
По требованию Баурджина один из стражников остановил проезжавшего мимо возчика.
— Да, господин? Чем могу помочь? — увидав столь важного вельможу в алом шёлковом халате, расшитом золотыми драконами и собольей накидке, возчик бросил свою телегу и живенько подбежал ближе, пав ниц возле копыт Баурджинова коня.
— Ну-ну, хватит валяться, — добродушно ухмыльнулся князь. — Поднимайся да отвечай — кто таков будешь?
— Я? — возчик — юркий, небольшого ростика, мужичок с обычным крестьянским лицом, морщинистым и грубым — очумело замотал головой. — Видит Бог, господин, я ничего такого не делал!
— Бог? Ты веруешь в Будду?
— Да, господин. Это ведь не запрещено.
— Так кто ты?
— Моё имя Чэнь Синь, господин, я возчик...
— Вижу, что возчик!
— Вожу вот, глину в город — по мастерским.
— Вот как? — усмехнулся нойон. — Глину, значит. А где берёшь?
— Да в нескольких ли к северу.
В нескольких ли... Насколько помнил князь, «ли» — это чуть больше полкилометра, значит, глину этот Чэнь Синь возил километра за два-три, а то и больше.
— А что, Чэнь Синь, нелегко, небось, тебе приходится? Экая грязища кругом, дороги-то нет!
— Да уж, — улыбаясь, закланялся возчик. — Кабы была дорога, так куда как лучше б сталось. И не только мне, купцам тоже — тот ведь прямой путь на тракт к Турфану и дальше.
— Значит, нужна дорога-то?
— Ох как нужна, господин!
Отпустив возчика, Баурджин сплюнул и раздражённо хлестнул плетью по крупу коня. Нет, не здесь нужно искать концы пропавшей дороги — в городе! Именно там, в тиши учреждений и ведомств, битком набитыми учёнейшими чиновниками-шэньши. Ведь ясно — это кто-то из них украл дорогу, точнее сказать — присвоил выделенные на неё средства и материалы. Присвоил нагло, не очень-то и чинясь — а по всем бумагам дорога значилась! Ну, молодцы... Это ж надо — целую дорогу украсть! Салтыков-Щедрин отдыхает.
— Ничего, — сворачивая к городу, шептал про себя Баурджин. — Доберусь я до вас, господа чиновные ворюги, ох, доберусь! Давно пора во всех ведомствах провести хар-рошую чистку, да всех воров — к ногтю, к ногтю, к ногтю! На лесоповал! Нет, на лесоповал не выйдет — леса-то поблизости нет... Значит — на песчаный карьер! Или в самую глубокую и вонючую яму, где всем казнокрадам и место.
Распалённый, князь въехал в северные ворота, не обращая никакого внимания на вытянувшую при виде «господина наместника» стражу, на кланявшихся людей, ну чудесную красоту города, вытянутого, в подражанье сунцам, с востока на запад и поделённого главными улицами на четыре основных квартала. Баурджин помнил, как назывались такие кварталы в Ляояне — Красной птицы, Белого тигра, Черепахи и тому подобное. Наверное, и здесь они точно так называются. Вообще же, Ицзин-Ай был городом густонаселённым, богатым и хорошо укреплённым. Высокие крепостные стены протяжённостью около десяти ли, окружали весь город, кроме того, в северной его части имелась крепость, выстроенная на особой террасе и тоже, естественно, окружённая стенами. В крепости и располагался дворец наместника и основные ведомства, а, кроме того, и центральная пагода — большинство жителей Ицзин-Ай были буддистами. Кроме пагод — по-китайски изящных, лёгких, с загнутыми золотистыми крышами, в западной городе ещё имелось два буддистских монастыря, в одном из которых, если верить преданию, лет шестьсот тому назад выступал с проповедями знаменитый монах и путешественник Сюань Цзан. В каком именно их храмов он выступал, в те давние времена точно зафиксировано не было, а потому оба настоятеля наперебой утверждали — что именно у них.
