— Я не собираюсь вершить судьбы детей против их воли.
Джонатан и его старшая сестра Элиза благодарно взглянули на отца.
— Зачем против воли? — пожал плечами дед. — Пусть сами решают, за кого пойдут. У сэра Орландо дочь — ровесница Джонатана… — он осекся. — Ну и Элизе мы, конечно, тоже подыщем жениха…
Девушка вспыхнула и резко выбежала из-за стола, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Ее шаги застучали по деревянным ступеням, потом по каменистой дорожке и наконец стихли в глубине сада.
— Отец!
— Сир Клаус Бергер-младший, — громче сказал старик. — Будьте любезны не повышать на меня голос, иначе я не посмотрю на то, что вам почти сорок лет.
Клаус резко вдохнул воздух и только тихое прикосновение его жены, которая боялась свекра, как огня, удержало его от грубости.
— Сир Клаус Бергер-старший, — не смог все же смолчать он, но говорил достаточно спокойно. — Мои дети создадут семьи с теми, с кем захотят.
— А, ну жди, — хмыкнул Бергер. — Дождешься, что Джонатан выберет себе в пары кухарку, а Элиза сапожника. — Он помедлил. — Хотя ей, бедняжке, я даже за сапожника разрешу…
— Не смей так говорить про мою дочь! — тяжелый кулак Клауса опустился на стол, стеклянная посуда звякнула. — Иначе я тоже не посмотрю, что ты подошел к седьмому десятку.
— Отстань от детей, — посоветовала жена старшего Бергера, тот на нее грозно посмотрел, но женщину это не смутило, в отличие от ее невестки, которая то краснела, то бледнела. — Не волнуйся, придет время сыграем свадьбы. И Элизину и Джонатана. И как ты мечтаешь на самых знатных южанах, — она улыбнулась невестке, которая снова покраснела. — Дорогая, мне кажется, тебе нужен более прохладный климат, эта жара подрывает твое слабое здоровье. Может, вам стоит съездить на Золотые Водопады? — она снова взглянула на мужа. — Супругов внуки себе там искать не будут, слишком высокая вероятность встретить того, кто тебе не понравится.
Ее невестка нервно хихикнула в знак поддержки и тут же снова уставилась в пол, как виноватый ребенок, когда на нее посмотрел свекр.
— Люси… — голос Бергера остался таким же сварливым, но взгляд смягчился, жену он любил.
— А насчет Элизы ты говоришь зря, — не дала ему закончить Люси. — Она красивая по-своему. Ты ее волосы давно видел? Это же почти языки пламени! А как на солнце переливаются! Кажется, что на голове у нее настоящий пожар…
— Вот-вот, — поддакнул Джонатан. — Любой мужчина захочет иметь при себе такой очаг. Может, я тоже хочу, чтобы у моей жены были огненные волосы…
Мать толкнула его под столом, но было поздно. Успокоившийся было Бергер изменился в лицо, его губы сжались в тонкую линию, а глаза метнули молнии.
— Никогда. Только южане. — Сказал, как отрезал он.
— Как ты нас всех еще не прирезал… — еле слышно прошептал Джонатан, но, к счастью, до деда его слова не долетели. — У мамы вообще-то светлые волосы, если ты не заметил!
— Заметил! — огрызнулся Бергер. — Спасибо, что не рыжая.
— Ты тоже рыжий! — не выдержав, крикнул Джонатан. — А сейчас напоминаешь свинью, которая жрет свое потомство!
— Прекрати немедленно! — коротко приказала Люси. Внук смерил ее грозным взглядом и вышел из-за стола, не оглядываясь. — Клаус, хватит, — мягко заметила она мужу, когда внук отошел достаточно, чтобы их не слышать. — Мне кажется, Джону нравится дочка сира Манси…
— Она еще ребенок! — отрезал Бергер.
— Ей четырнадцать, — напомнила его жена. — Через пару-тройку лет самое время.
— А пока?
— А пока пусть дети отдохнут на Золотых Водопадах, да, Марта?
Ее невестка кивнула и тут же испуганно посмотрела на мужа и свекра — не будут ли они против.
Остаток обеда прошел в молчании. Отец и сын старались не смотреть друг на
друга, Марта боялась сказать хоть слово, а Люси не любила вмешиваться в чужие отношения, хотя и умела улаживать конфликты.
На следующий день, когда состоялся отъезд Клауса-младшего вместе с семьей, они достаточно холодно попрощались с отцом. Зато объятия Люси были очень теплыми, словно пропитанные южным солнцем.
Уже позже, трясясь в карете и отодвинув шторку, чтобы смотреть на дорогу, Элиза задумчиво спросила:
— Почему дед так хочет, чтобы у нас были семьи с южанами?
Ее отец устало пожал плечами.
— Гадалка ему вроде предсказала сто лет назад что-то плохое… — он пожал плечами, а потом чуть вымученно улыбнулся. — Не принимай близко к сердцу. Против воли я вашу судьбу вершить не буду.
— А если мы полюбим рыжих или светловолосых? — прищурился Джонатан.
— Если это будут хорошие люди, я противиться не стану, — бросив осторожный взгляд на жену, которая склонилась над вышиванием так, что широкополая шляпа почти закрывала ее лицо, сказал Клаус.
Элиза отвернулась от семьи, чтобы они не видели как ее глаза наполняются слезами от осознания своего одиночества.
