Нору резанули слова был, не будет, и ничего о том, что он где-то есть. Спросить не решалась, боясь получить подтверждение своим страшным догадкам, не лишая себя последней надежды. Тимор сообщил, что это его святая обязанность стать названным отцом будущему мальчику, и что Эльдар был бы необыкновенно счастлив, зная, что у него будет сын. И опять был. Нора слушала князя и с болью в душе подмечала, что об ее любимом все время говорят в прошлом времени, как будто его нет, он исчез.
* * *
С этого времени жизнь у нее переменилась полностью. Они с Милой целый день были заняты. Их болтовня обо всем и не о чем, их желание было, как можно лучше подготовиться к появлению на свет божий малыша. В хлопотах дни пролетали быстрые и приятные. И вскоре пришло время рожать.
Мальчик не заставил себя долго ждать и в ночь теплую, слегка дождливую, появился на свет крупным и крепким, решительным криком известив мир о своем появлении. Нора, измученная ожиданием и невыносимой болью, смотрела на долгожданного сына с тихой радостью. Вот он, негаданный подарок судьбы, их с Эльдаром любовь, воплощенная в этом маленьком и трогательном комочке, тихо сопевшем у нее на груди. Теперь ее жизнь приобрела новое значение, она будет жить для сына.
Мила была счастлива не менее, чем ее подружка, она ахала и охала, стараясь почаще подержать новорожденного в своих объятиях. Пела ему колыбельные песенки, кормила с ложечки, не доверяя няне и прислуге, и даже как-то ревновала малыша к собственной матери.
Тимор появлению в их замке маленького, часто и требовательно орущего человечка, радовался не менее жены. И потом, когда мальчик подрастал, удивляя всех своей необыкновенной любознательностью, стал для него настоящим отцом.
Малыша назвали Киреем. Он, как и положено, рос не по дням, а по часам. Не по годам ловкий, смышленый, рассудительный и великодушный. Князь свидетельствовал, что он очень похож на своего отца, такой же умный и честный, такой же смелый и сильный.
В полнолуние мальчик часто сидел у окна, глядя на загадочную и далекую планету, которая будила в нем что-то таинственное и неизведанное, каким-то удивительным образом притягивая к себе.
Мать не могла понять столь необычного увлечения сына, а Тимору не хотела ни о чем говорить, решив, что со временем странное увлечение пройдет; тем более у них добавилось хлопот, Мила родила очаровательную девочку.
Вновь испеченный отец хотел, конечно, сына, наследника, но, твердо решив, что ребенок не последний, успокоился и с головой отдался воспитанию детей, умело чередуя домашние заботы с государственными делами. Девочку полюбил от всей души, обожал ее бесконечно. С Киреем был по-мужски на равных, а здесь это была маленькая чудесная куколка, которая своим щебетанием могла разогнать любую тучу в настроении своего обожателя.
Дворец наполнился шумными играми, детскими голосами. Счастливые мамочки были без ума от своих чад. Время летит незаметно. Сколько лет пролетело, счастливых и беспокойных!
Как-то ночью Кирей очень плохо спал, тяжело ворочался, стонал во сне. Нора сидела у постели, испуганная и встревоженная, постоянно держа ладошку сына в своей. Вдруг заметила, что его рука как-то странно стала меняться. От холодного ужаса закрыла глаза, через минуту посмотрела, ей показалось. Мальчик спал спокойно и крепко.
Но в сердце поселилась непонятная тревога, боялась себе признаться, что видела наяву. Никому, даже Миле не сообщила, а через некоторое время все повторилось снова, и уже на более долгий период.
Теперь Нора поняла, о какой хвори говорил Эльдар, он ужасный оборотень, и нет чар и лекарства от этого страшного недомогания. Ярушка видя будущее дитяти и сострадая, утаила правду. Кольцо потемнело, мальчик – оборотень.
А она уже думала, что счастье, о котором раньше не мечтала, нашло ее в гостеприимном княжеском доме. У нее появилась новая семья, сын, для которого теперь она жила, хотела даже матери с отцом рассказать, какой замечательный внук у них растет. Как хорошо, что повременила. Что теперь делать? Несколько дней ходила сама не своя. На вопросы сына и расспросы Милы отвечала путано и невпопад.
Часто замечала, как Тимор, если что-то его тревожило, шел к морю и подолгу сидел, задумавшись, на большом, гладком от времени, ветра и морской воды камне. Сейчас, отчаявшись, Нора тоже пошла туда, надеясь получить ответ на давно мучившие ее вопросы.
Море шумело, сердито бросаясь на теплый от горячих солнечных лучей камень, стараясь могучей силой своей волны убрать его с дороги. Нора забралась на него, села, поджав ноги, засмотрелась в кипящую морскую пучину.
Рокот воды действовал успокоительно, навевая сон. Она уже забыла, когда в последний раз нормально спала. Сзади ее над морем нависала высоченная скала, гордо устремленная в небо. Норе пришлось высоко поднять голову, чтобы увидеть вершину. На самом кончике, в облаках просвечивались контуры остроконечных башенок. Надо же и кто может жить на этой высоте. Туда сроду нормальный человек не доберется. А ненормальный? Норе вдруг стало холодно.
