-Отчаянье проело твою душу, я исцелю тело, но разум способен вылечить лишь ты сам.
Жайван поднял руку, по комнате, соединяясь в призрачные образы, закружился аквомор. Сотканные из теней картины одна за другой сменяли друг друга. В них юный лорд выглядел старше, лицо украшали усы, а голову оросила седина. Он был одет в белый халат, и что-то с задумчивым видом смешивал в пенящихся и бурлящих пробирках. А потом тысячи людей, молясь на него, словно на божество, принимали созданное им лекарство, сумевшее победить неизлечимую Синюю чахотку.
-Таким может быть твое будущее, но каким оно станет, не знает даже Акилин, — произнес Старик, погладив юношу по спине.
Призрачные образы исчезли.
— Здесь слишком мало аквомора, чтобы показать больше, — добавил Жайван.
Стоящая в дверях помещица ахнула:
— Куда же, батенька, больше, он и так в нашей воде и воздухе. Куда ни глянь, кругом один аквомор, что ни продохнуц, — сделав на последнем слоге намеренно ударение на энноский манер, произнесла помещица.
Старик вздохнул:
-Это мертвый аквомор. Добывая его, люди не понимают, что творят. Место аквомора там, где его сотворил Акилин.
Он еще раз дотронулся до спины парня, а затем повелительным тоном приказал:
— Встань, юноша!
Юный лорд поднявшись, слез с кровати.
Помещица заверещала от радости, обнимая сына.
— Мы дадим тебе все, что ты только пожелаешь, добрый человек, — обратилась она к Старику.
Но тот лишь усмехнулся:
— Все что нужно, мне дал уже Акилин. Окажите лучше милосердие тем, кто нашел приют в вашем… сарае.
Лицо помещицы покрылось румянцем.
— В вашем доме есть еще кое-кто, кто мне нужен, — добавил старик, двинувшись в ту часть дома, где лежала Летеция.
Старик с длинной до пят седой бородой склонился над девочкой. Его теплая рука погладила ее по голове, и вместе с этим не замысловатым жестом головная боль стихла, и, словно накатывающаяся речная волна, к принцессе вернулись воспоминания.
-Такое бывает очень и очень редко, — невнятно бормоча себе под нос, прошептал старик. — Ты не должна была выжить, но Акилин самолично коснулся тебя, оставив свой знак.
И при его прикосновении на шее принцессы расцвела еле заметная синяя незабудка.
-Он умер, — чувствуя нахлынувшие слезы, прошептала принцесса, вспомнив раздавленную грудь шута. — Почему именно он? Почему?
Старик вздохнул:
— Но он умер с надеждой в душе, с мечтой, которая не могла осуществиться. Цирк уродцев не более чем очередной кошмар для его обитателей, встреча с которым сулила ему лишь разочарование.
Летеция почувствовала, как в ее голове, словно пробудившись ото сна, зашевелились тени, стремись обрести силу. Жайвань погладил девочку по золотистым волосам.
— Тебе постоянно страшно и одиноко, темные тени таятся в твоей голове, порождая кошмары. Твоя душа прошла через ад, но вернулась в наш мир по воле Акилина. Он не наказывал тебя, а наградил высшим даром -даром жить.
В комнату снова заглянули. Соседский помещик неуверенно мялся в дверях.
— Вы не могли бы исцелить и мою дочь, любезный? — неуверенно промямлил он.
Старик вздохнув, вышел вслед за ним.
Дочь помещика, девочка лет шести, лежала на кровати, а на ее груди, точно ядовитые цветы, проступили синие пятна, словно какой-то злой чародей, решил вырастить на теле девочки цветущий луг, ядовитую красоту, высасывающую из нее жизнь.
Старик движением руки поднял горсть аквомора. Синяя пыль, закружившись в воздухе, медленно осела на пол, не явив ничего. Ни образов, ни видений.
— Увы, я бессилен против воли Акилина, — разведя руками, негромко пробормотал Странник.
Девочка очнулась ото сна:
— Правда, что здесь сама принцесса, — пропищала она. — Я слышала, слышала, слышала.
Сидящая рядом с ней мать грустно улыбнулась.
-А ты есть самая настоящая принцесса? А твоя жизнь один сплошной балл? А у тебя есть хрустальные туфельки? –лепетала девочка, пока они кружились в танце с Летецией. Последнем в ее короткой жизни.
-Зачем? — с намокшими от слез глазами, прокряхтел Никос, встречая вернувшуюся во дворец внучку. — Зачем? Представь, что только испытал твой старик.
Король тяжело оперся на трость, словно за несколько дней постарел на десятилетия. Летеция прижалась к морщинистой щеке деда. Ее взгляд упал на стоящего позади них главного ляонджу, на груди которого сверкал золотой орден «За преданность короне».
Заметив взгляд внучки Никос, прокряхтел:
— Что бы со мной ни случилось, ты всегда можешь положиться лишь на Германа. Он будет защищать тебя даже ценой собственной жизни. Только ляонджи способны поддерживать порядок в государстве!
Граф в знак согласия почтительно склонил голову, и, подняв глаза, окинул принцессу ледяным синим взглядом.
— Приходится теперь чуть ли не каждый день баллы давать, — как бы оправдываясь, проворчал Никос. — Чтобы эти изменники не посчитали, что мое слово в этом государстве больше ничего не стоит.
В тронном зале снова разливалась музыка, и разносился смех, а одетые в смокинги лакеи разносили приглашенным гостям выпеченные в форме голов аутсменцев пирожные.