Черные воды Кристальной тихонько плескались, омывая старые булыжники пристани. Людей, ожидающих корабль, было немного. Последние корабли этого года, до того как река покрывшись льдом, станет не судоходной.
Шут улыбаясь, с надеждой всматривался в речной простор, обещающий ему новую, манящую жизнь.
Вдалеке, словно раненный зверь, протяжно затрубил рог.
— Что это? — поглядывая на часы, проворчал стоящий на пристани какой-то мужчина.
Внизу по течению Кристальной возвышалась махина старого маяка. Давным-давно сидящие на нем люди оповещали жителей Лиции о вторжении вражеского флота в прибрежные воды. Когда-то звук этого рога знал каждый. Но былая значимость маяка осталась далеко в прошлом.
А рог тем временем трубил и трубил. Как и в стародавние времена, его протяжный стон вновь разносился над вистфальской столицей. Впервые за пятьсот лет.
Люди завороженно рассматривали плывущие по реке серебристые корабли, сверкающие металлическим блеском в предрассветном сумраке. Они были похожи на ройзские, лишь чуть меньшего размера. И на них были катапульты.
Камни полетели с неба, медленно опускаясь на спящий город. Грохот раскатом прокатился по безмолвным предрассветным улицам.
Где-то что-то рушилось, кто-то кричал.
Шут, схватив девочку за руку, кинулся в ближайший к пристани переулок. Камень, издав чавкающий звук, рухнул на стоящее позади них строение, отколов часть стены, полетевшей в то место, где стояла принцесса.
Шут с силой толкнул девочку вперед и, не успев отскочить, оказался придавлен каменной махиной.
На его рту выступила струйка алой крови:
— Все-таки судьба, есть судьба, –криво усмехнувшись, закашлявшись произнес он, в последний раз окинув так и не принявший его мир.
— Нет! — закричала Летеция, попытавшись сбросить каменный завал с раздавленной груди шута.
Здание тяжело заскрипело под новым ударом, оросив принцессу дождем осколков.Девочка рванулась в сторону, почувствовав, как что-то тяжелое с силой стукнуло ее по голове. Мир медленно завращался под ногами, и она рухнула наземь.
Один из камней устремился в сторону плывущего вниз по течению ройзского корабля. Воздух на секунду замерцал, а затем холодное пламя разрезало все на своем пути, включая воду. Темно-синяя волна, шипя, хлынула на берег, смывая на своем пути мусор и бегающих в панике людей.
Ни один варварский народ не смеет безнаказанно атаковать ройзсцев, в чьих бы водах не находился их корабль.
Стоящий на палубе аутсменский адмирал потер руки, глядя на беззащитную вражескую столицу. Люди метались. Дома рушились. Пыль столбами поднималась вверх.
«Гнев богов» делал свое дело. Еще до разработки азет Замерзшей империей был придуман «фосель миета» — легко воспламеняемая смесь аквомора, способная с невероятной силой бросать вперед огромные валуны. Оружие, обращающее в руины целые города.
Но разработка азет оставила «гнев богов» в анналах истории. И теперь консул милостиво согласился продать Луизиану немного забытого островитянами оружия.
Голова болела так, как будто стремилась разорваться изнутри. Летеция, закашлявшись, открыла глаза. Во рту стоял неприятный привкус тухлой воды. Она лежала на кровати в незнакомом ей деревянном доме, по стенам которого были развешены разноцветные гобелены, а в углу негромко потрескивая, горел камин. Она попыталась присесть, мир снова завращался перед ее глазами. «Где я?» — всплыл в ее голове вопрос. И после секундного удивления последовал другой: «Но кто я?». В голове, не желая собираться в единую картинку, метались хаотичные образы.
-Ты очнулась, дитя? — произнесла заглянувшая в комнату крупная женщина в красном сарафане.
Летеция что-то невразумительно промямлила в ответ.
Женщина присела к ней на кровать.
-Натерпелась бедняжка, — она сочувственно вздохнула. –Как твое имя, дитя?
-Я… -и к своему ужасу Летеция не знала ответа на этот вопрос.
Женщина снова вздохнула:
-Всему виной стресс, — сделав на последнем слоге ударение на энноский манер. — Отдыхай и ни о чем не беспокойся, — заметив испуганный взгляд девочки, добавила она.
И, встав, закрыла за собой плотную дубовую дверь.
— Не помнит она ни черта, смотрит в потолок, как умалишённая, — бросила помещица поджидающему ее в коридоре мужу, сухому, как полено старику. — Ее платье стоит дороже всего нашего поместья, –женщина фыркнула.
-Стоило, — поправил муж. — Надеюсь, нас не забудут поблагодарить.
К ним подбежал взмыленный слуга:
— Как вы и приказывали, госпожа, остальные утопленники сложены штабелями в сарае, — и, поймав недовольный взгляд помещицы, добавил: — Разумеется, госпожа, только те, что живы. Трупы мы бросили обратно в реку.
Еще несколько дней прилегающие к Лиции поместья вылавливали смытых волной людей.
В одном из сельских храмов где-то на юге страны.
— Я слышал голоса тех, кто ропщет на свою тяжелую жизнь. Грешники! Кто вы такие чтобы судить, что справедливо, а что нет? Акилин сам и вознаградит правых и накажет виноватых. Наш удел лишь молча сносить невзгоды, молиться и ждать милости Акилина! Страдания путь к искуплению! — гулкий голос жреца разносился по храму.