Подоспевшие стражники скрутили, поставив на колени Николо, который сплюнув, рассмеялся:
— И каждый находящийся в этом зале знает твою истинную сущность, сколько ни замучай и ни убей невинных людей!
— Держите, предателя! — промямлил, переходя на шепот, король, пытаясь унять задрожавшую челюсть.
Раздался чей-то короткий смешок. Карл кинул полный злобы взгляд на смотрящих на него аристократов. Многим из присутствующих здесь еще будет суждено поплатиться жизнями за то, чтоони увидели позор короля.
Тем временем Карлу, старающемуся сохранить остатки чести перед подданными, наконец, удалось унять трясущуюся челюсть.
-Я ценю смелость, — стараясь как можно увереннее, произнес монарх. -И потому сохраню тебе жизнь…
— Мне твоя милость ни к чему, — усмехнувшись, перебил Николо.
— Ты отправишься в Аквоморий и сам будешь умолять убить тебя, — договорил король и, истерически захохотав, добавил: — Никто не сможет создать пытки сильнее, чем создал их сам Акилин!
— Не дождешься, — сплюнул Николо, — лучше в Аквомории, чем на твоем кровавом маскараде.
И Карл действительно не дождался: лорд де Пантель выжил, вопреки всему.
Прохладный влажный ветер продувал старый камзол Никоса, заставляя его, морщась, еще сильнее закутываться в свисающую с плеч толстую меховую накидку.
— Черти что с миром происходит, — прокряхтел себе под нос король.
Его недовольный взгляд скользил по проносящимся за окном кареты жалким пейзажам столицы: изъеденным аквомором домикам, да высохшим черным деревьям, чьи голые стволы, словно надгробные камни, поднимались к подходящему им под стать закрытому тучами пасмурному небу.
Нарушая тишину, со всех сторон слышался сиплый, сухой, изнуряющий кашель, как будто в Лиции кашляло все, даже стены домов.
— Мир меняется, ваше величество, и не всегда в лучшую сторону, — произнес сидящий напротив главный ляонджа, у которого от кружившейся в воздухе аквоморовой пыли в ярко-ярко-синих глазах появился холодный блеск.
Никос еще сильнее закутался в свою теплую меховую накидку, стараясь согреться, в то время как на его побелевших от холода руках проступила гусиная кожа.
— Вот помню в наше время лето было, как лето не то, что сейчас. Тьфу —сплюнув монарх. — И как только ты не мерзнешь Герман? — глядя на румяное лицо своего собеседника, проворчал Никос.
Главный ляонджа улыбнулся:
— Привычен к холоду, ваше величество, в детстве и не такое бывало.
Король усмехнулся:
— Не знай, я тебя, Герман, всю жизнь, подумал бы, что ты, что ни на есть настоящий бессмертный энергетический вампир.
Граф засмеялся, в то время как в его ярко-ярко синих глазах заиграла ледяная ненависть.
— Альбертова роща, — с нотками грусти проворчал монарх, глядя в окно, за которым за грудой аквоморового мусора, грустно смотря на проезжающие мимо экипажи, возвышалось несколько покосившихся черных стволов. — Помню, Герман, как прогуляв уроки, мы прятались в ней с Шарлем от ищущего нас наставника… — и, помрачнев, добавил, обращаясь к своему собеседнику: — Как там поживает этот предатель?
— Под нашей строжайшей охраной, как вы и приказывали, ваше величество.
Никос замялся, желая спросить что-нибудь еще о жизни старого друга, но в итоге переборол себя, вновь хмуро уставившись в окно кареты.
На одной из улиц король приметил собирающего милостыню беспризорника. Это был мальчуган с темно-русыми волосами и ярко зелеными глазами, неестественно выделявшимися на его бледном лице.
Никос встретился с беспризорником взглядом. И эти изможденные, но в тоже время полные надежд и решимости зеленые глаза напомнили королю что-то знакомое, много лет томящееся в его душе, заставив екнуть давно очерствевшее сердце монарха.
— Остановите карету, — прокряхтел Никос.
-Но, ваше величество, — с тенью испуга в голосе попытался отговорить главный ляонджа, — это может быть не безопасно на улице много людей. Мы уже и так скоро приедем.
Никос отмахнулся от предостережений графа рукой и, что-то проворчав себе под нос, вылез наружу.
— Как звать то тебя? — прокряхтел король, обращаясь к беспризорнику.
Мальчик, видя перед собой богатого господина, испуганно плюхнулся на колени.
— Францеск, господин, — промямлил он себе под нос.
Никос тихонько вздохнул, взглянув на небо.
— Говори, «ваше величество», — шикнул на беспризорника один из стражников.
— Где твои родители, Францеск? –снова прокряхтел Никос.
-Мама умерла год назад от Синей чахотки, и папа тоже от Синей чахотки умер, ваше величество.
— Пристройте мальчишку в хорошую семью, — проворчал король, обращаясь к стражникам. — Негоже, чтобы ребенок на улице искал себе пропитание
— Спасибо, ваше величество! Ваше величество, — радостно прокричал беспризорник, но его крик тут же сменился приступом кашля, но, даже задыхаясь от кашля, он с благодарностью смотрел вслед удаляющемуся монарху.
Он благодарил короля и за разрушенное детство, и за потерю родителей, и за свою беспросветную недолгую жизнь в созданном Никосом государстве…
Король плюхнулся обратно в карету.
— Ваше величество, — попытался обратить на себя внимание монарха главный ляонджа, в ярко-синих глазах которого играло раздражение.