Сзади раздался шум, одна из балок строящегося нового цеха аквоморового завода, затрещав, зависла над тем местом, где стояла Лика. Девочка дернулась в сторону, но, зацепившись ногой о камень, плюхнулась, растянувшись на земле.
Уил в ужасе наблюдал, как медленно сползает бетонная конструкция, и, выронив находку, он, не помня себя, кинулся к Лике. Он схватил плачущую, перепачканную в синей грязи девочку и отскочил вместе с ней в сторону. Балка, издав пронзительный хруст, с грохотом упала в то место, где только что находились дети.
Уил взглянул на раскинувшееся над ними, закрытое аквоморовой дымкой небо, зло подумав: «Даже если ты и существуешь, Акилин, я не хочу в тебя верить! Не хочу!»
-Больно? -спросил мальчик у уже переставшей плакать Лики.
-Не очень, коленки только немного ломят, — попытавшись улыбнуться, ответила Лика.
— Тебе надо согреться, вон какая ты белая от холода, — взглянув Лике в лицо, произнес Уил.
Девочка приподнялась с земли:
-У тебя кровь, — глядя на его руку, испуганно прошептала Лика.
-Ничего страшного, — отмахнулся мальчик. — Пойдем, нужно согреться и найти, что мы сегодня будем есть.
— А как же слеза Акилина? — бросив на друга вопросительный взгляд, спросила девочка.
-Не верю, я в эти глупые сказки, -усмехнулся Уил. -Мертвых не оживить. На этом свете остались только мы. И я никогда не дам тебя в обиду!
Он резко проснулся, ошарашенно осматривая пустую комнату.
«Все-таки дал», — грустно подумал Уил, вспомнив раздавленное копытами лошади тело супруги. «Оживить мертвых нельзя, но за них можно отомстить. И я отомщу за тебя, Лика», — встав с кровати, яростно подумал он.
Время шло, но Антон так и не появился. Уил поминутно чертыхаясь, словно загнанный в клетку зверь, метался по комнате, нарезая круги. Томительное ожидание затянулось.
Городские часы пробили десять утра, и Уил, не выдержав, выскочил на улицу, направившись туда, где жил его старый приятель. Дверь никто не открыл.
— Как редко бывают солнечные деньки, — жмуря подслеповатые глаза, прошамкал сидящий рядом с крыльцом старик. — Кого-то ищешь, сынок? — окликнул он Уилу.
Уил промолчал. Он взглянул на закрытые бледно-серые ставни, ища на земле чем можно в них кинуть.
— Если ты ищешь Антона, то он уехал, — прошамкал старик, подставляя лицо под светящие с неба солнечные лучи.
— Как уехал? — опешил Уил.
— А вот так. Всю ночь шумели, мне старому спать не давали, а с утра уехали в Тренсфер, кажется. Не ходил бы ты к нему лучше, сынок. Не знаю, как Акилин таких прохиндеев терпит.
Но Уил, более не слушая, двинулся прочь, чувствуя, как вместе с Антоном исчезла последняя надежда добиться правды, а ее место заполнило холодное отчаянья.
«Установление справедливости — вот та единственная цель, наш долг перед Вистфалией и ее народом, которому мы служим», — прочитал Уил, висящую на резиденции коронного суда надпись.
Из здания, с силой распахнув тугую дверь, выскочил взмокший мужчина с покрасневшим от злости лицом:
— Что же они делают уроды! — прокричал он идущей рядом супруге.
Супруга тихонько вздохнула:
— Успокойся. Да и черт с ним, главное, что все живы.
— Только вот где мы будем жить? — огрызнулся муж. — Где будут жить наши дети? Эти аквоморовые отходы проели фундамент нашего дома, лишив нас жилья, и никто нам ничего не должен.
— Найдем какой-нибудь выход, -вздохнула жена, — Что мы теперь можем сделать, раз даже Коронный судья отказался признать нашу правоту.
Уил грустно вздохнул, глядя им в след:
«Простолюдинов, словно мух, можно давить десятками, никого их загубленные судьбы в Вистфалии не интересуют».
Уил оказался внутри. Людей, пришедших на слушание, было немного: лишь он да какая-то старуха, изредка цокающая тростью по полу.
На лице «лучшего адвоката» читалась усмешка, и он изредка как бы невзначай бросал взгляд на сидящих позади людей, словно говоря «Вы серьезно думаете, что сможете добиться наказания для моего подзащитного?».
Коронный судья еще не явился на это слушание.
— Сам идет, сам… — испуганно зашептали служащие, словно в эту минуту перед ними предстанет сам Акилин.
Коронный судья де Энган показался в дверях. Это был толстый человек лет сорока, с заплывшим жиром лицом, на котором недовольно бегали маленькие глазки. Он с шумом плюхнулся за стол и, достав какие-то бумаги, кряхтя, просипел, обращаясь к залу:
— Я не понимаю, в чем состоит ваше недовольство вынесенным приговором.
Уил почувствовал, как при этих словах у него закипает ярость, закричал:
— То есть вы считаете, когда здорового лба признают больным и освобождают от наказания, это не нарушает справедливости вынесенного приговора?
Адвокат, улыбнувшись, перебил:
— Здоровым моего подзащитного считаете только вы. По всем объективным фактам это не так.
Де Энган, перечитав лежащие на столе бумаги, поднял на зал глаза:
-Все лекари бесспорно подтверждают: лорд Алекс де Янов тяжело болен Синей чахоткой.