Сегодня Билала нет дома, и я не знаю почему, но папа рано вернулся с работы. В хорошие дни мы с и ним играем в крикет на заросшем заднем дворе, но иногда что-то в воздухе меняется. Когда я слышу свист его ремня, я изо всех сил стараюсь спрятаться. Часто мне это удается, как сегодня, когда я спрятался в подвале под большим столом, где мы разделываем мясо, которое папа приносит после охоты. Кабана или оленя. С одной стороны у подвала есть окна-люки, через которые видна зелень снаружи. Мы редко их открываем, разве что когда после рубки мяса в доме воняет, и Билал использует слишком много отбеливателя.
Сегодня он оставил их открытыми, и пока я пишу эти слова, мне хочется свернуться калачиком и исчезнуть, или вылететь из этих окон и никогда не возвращаться.
Он швырнул тетрадь через всю комнату и взял другую.
Мне не нравятся папины зеленые камуфляжные мундиры, но сегодня он заставил меня надеть один из них. Я едва сдержал смех: мы надели форму защитников животных, отправляясь на охотничье сафари.
Когда-нибудь и я надену собственную форму. Может быть, она будет цвета хаки – хороший камуфляж, больше власти. Посмотрим. Когда я сказал папе, что хочу полицейскую форму цвета хаки, он назвал меня фатту — слабаком. Я недостаточно мужественный для него.
Я промолчал, но не я тут слабак, который не может контролировать собственную жену.
Он не замечает, что когда я не спускаюсь к столу, когда делаю вид, что у меня болит голова, и остаюсь в постели, она приносит мне суп. Трогает мой лоб, чтобы проверить, нет ли жара, потом горло и грудь, спускаясь все ниже и ниже, поглаживая меня по всему телу, и все это время хрипло шепчет советы. Например, что мне следует хорошо питаться. Я становлюсь слишком слабым, говорит она, мне нужно ходить на тренировки. Мне пятнадцать. Ей двадцать три. Отцу сорок семь. Кто из нас должен знать, как жить?
<p>Глава 43</p>Арнав
Больницы для Арнава были не в новинку. Еще мальчиком он ждал, когда тело сестры отдадут семье. Несколько лет спустя он сидел у постели своего отца, когда тот постепенно угасал от цирроза печени. Затем была его мать, проходившая химиотерапию. Он стал единственным членом семьи, который вернулся домой с больничной койки.
Врач сказал, что у Арнава перелом без смещения левой плечевой кости, ушиб ребер и небольшое сотрясение мозга. При должном отдыхе и уходе он должен быстро поправиться. Оставшись в одиночестве, Арнав скорчил гримасу. Только травм ему не хватало в дополнение ко всему, что уже его мучило: дела в Аксе; перевод, которого он не хотел; то, что происходит между ними с Тарой. Не говоря уже о том, что кто-то хотел его убить.
Он услышал, как открылась дверь. Послышались шаги. Это не были бодрые, уверенные шаги Шинде. Неужели они нашли его и здесь? Он оглядел фигуру вошедшего сквозь ресницы. Это была женщина.
– Тара?
Она тут же бросилась к нему.
– Нандини сказала, что ты проснулся, и я зашла.
– Нандини?
Тара была здесь и познакомилась с его девушкой. Почему он до сих пор не расстался с Нандини?
– Я звонила тебе на телефон, и она взяла трубку.
Ее рубашка была помята, волосы находились в беспорядке, а глаза опухли. Неужели она плакала?
– Когда ты приехала? Разве тебе не нужно выступать сегодня?
– Я волновалась. Думала…
