Арнав притормозил у поворота. Сгорбленный старик набивал огромную тележку цветочными гирляндами и стеблями. Рядом с ним стоял бродячий теленок и грыз листья, которые он выбрасывал. Арнав посигналил и подождал, пока тот уступит дорогу.
Зазвонил телефон.
– Это по поводу черного фургона, сэр, – сказала Наик.
– Да?
– Констебль, который ехал за ним в Версове, взглянул на фотографию, которую вы мне прислали. Он уверен, что это тот самый фургон, сэр.
Али снова помог.
– Зафиксируйте причину обыска, – попросил Арнав, – и направьте судье. Мы обыщем гараж, следуя всем правилами. Пришлите мне координаты.
– Хорошо, сэр.
– Соберите команду. Я присоединюсь к вам уже на месте. Предупредите диспетчерскую – возможно, потребуется помощь криминалистов.
Арнав свернул на проселочную дорогу, надеясь избежать пробок, прежде чем выехать на Западное скоростное шоссе, ведущее к гаражу. Этот кусок дороги, с обеих сторон окруженный высокими деревьями и густыми зарослями кустарников, был весь в рытвинах. Арнав сконцентрировал все внимание на том, чтобы их объехать.
Он набрал номер Шинде, но тут же сбросил. Может, ему стоит дать другу время остыть? В любом случае тот не приедет на рейд. Он оставил Шинде голосовое сообщение, не отрывая глаз от дороги, и сообщил ему все подробности.
Нужно покатать Тару по пустым дорогам вроде этой: может быть, в воскресенье, когда «Синий бар» будет закрыт. Он мог бы взять ее с собой на съемочную площадку Рехана в Филмистане: ей бы это понравилось. Оттуда он повезет ее за город по дороге, окруженной пышными лесами. Возможно, они заедут в фермерский ресторан в окрестностях Лонавалы. Арнав не мог вспомнить, когда в последний раз водил машину ради удовольствия – может быть, однажды с Шинде и его семьей, много лет назад. Тогда сына Шинде вырвало на него. Во время поездки Тара настоит на том, чтобы он включил старые песни из фильмов на хинди. Это будет его раздражать, и он будет ворчать, но все равно включит. Он представлял себе ту девочку, похожую на Ашу, на заднем сиденье.
Арнав вспомнил заставку на экране телефона Тары. Девочке на ней не меньше десяти или одиннадцати лет, но точно не больше пятнадцати. Тара исчезла на четырнадцать лет. Все сходится. К его удивлению, вместо того чтобы бежать подальше, он хотел узнать побольше. Он не тяготел к семье и обязательствам. Однако с Тарой ни то, ни другое не казалось плохой идеей.
Арнав мог легко представить, что Тара никогда не уезжала, что держать ее в объятиях – обычное дело. Прошлой ночью он гладил ее по волосам, пока она спала, и впервые за много лет почувствовал себя как дома. Последние две ночи превратили его нынешнюю жизнь в мираж, в нечто далекое. Только Тара была реальной.
Когда Арнав заметил черный грузовик, мчавшийся прямо за его машиной, было уже слишком поздно. Не успел он приготовиться к столкновению, как его автомобиль, словно в замедленной съемке, съехал с дороги и врезался в дерево. После нескольких секунд мучительной боли в плечах в глазах у него потемнело.
Еще день назад Тара пыталась сдержать свою радость и не могла. Она представляла себе одну из маминых рути – бледную, наполненную воздухом хлебную сферу, чудесное совершенство, прежде чем она сдуется и превратится в тонкую, мягкую лепешку. Мама доставала их из печи, и Тара вгрызалась в каждую дымящуюся рути, обжигая пухлые детские пальцы. Счастье причиняло боль. Оно не длилось долго.
Короткий период времени Арнав и Пия принадлежали ей одновременно, и она размышляла, стоит ли сводить их вместе. А теперь она стояла в холле больницы, не зная, очнется ли Арнав. Богатое внутреннее убранство здания больше подходило шикарному отелю: вычищенные до блеска полы, растения в горшках, картины в рамках, освежитель воздуха в палате, тихие голоса. Аптека напоминала супермаркет: аккуратные ряды лекарств, гигиенические и стоматологические принадлежности, резинки для волос, цветы, поздравительные открытки. В сравнении с государственной клиникой, куда она водит Пию, это был иной мир.
Тара пыталась успокоить бурчание в животе и перестать вышагивать туда-сюда, но тело ее не слушалось. Арнав лежал без сознания в нескольких шагах от нее: левое плечо перевязано, аппараты пищат, над кроватью висят пакеты с кровью и физраствором. Еще утром она целовала его смеющееся лицо. Ее мать сейчас молилась бы Ма Каали, но если бы богини были реальными и заботились о защите тех, кого любишь, Арнав не попал бы в аварию.
– Я знала, что встречу тебя здесь.
Тара обернулась. Напротив нее стояла Нандини с двумя бумажными стаканчиками в руках. Женщина, которая держала Арнава за руку в тот вечер в «Синем баре».
– Я принесла тебе чай, – Нандини протянула Таре один из стаканчиков.
