Дядя Володя… Говорят, он долго и тяжко болел, ухаживала за ним Галя (тёти Клары уже не было в живых) и потому не вышла замуж…
Сергей закончил наш пединститут, женился на однокурснице и стал главой администрации одного из районов Новокузнецка.
Кровные узы
Однажды ранней весной отец повёз нас на трамвае смотреть ледоход. Вышли на конечной остановке и пошли на берег.
Томь выглядела необычайно широкой, от неё веяло сыростью и холодом, по всему её пространству шли сплошняком, почти не оставляя зазоров, льдины разной формы и величины. В этом мощном потоке всё беспрестанно менялось: льдины поворачивались, налезали друг на друга, раптом какая-нибудь из них выскакивала, вставала на дыбы, несколько мгновений плыла так, пока не обрушивалась, с грохотом разламываясь на куски. Грандиозно! Мы, заворожённые, молча наблюдали эту меняющуюся, как в калейдоскопе, картину…
Вот что интересно, если бы мы поехали смотреть ледоход одни без отца, я уверена, что это зрелище не произвело бы на нас такого впечатления, не закрепилось бы так прочно в памяти…
Когда любуешься природой, рассматриваешь картины или смотришь фильм – не знаю, как для других, но для меня важно, чтобы рядом был человек, который чувствует так же…
Отец периодически бывал у нас, но обычно в квартиру не заходил, общались в подъезде, он отдавал какую-нибудь коробку, обменивались дежурными фразами – вот и всё общение. Но со временем, научившись вычислять, когда мать на работе, он стал заходить в комнату и мы беседовали. Довольно часто отец приходил подшофе и с пустыми руками – меня это устраивало, потому что в таком состоянии он становился более раскованным.
Мы садились за стол и начинали разговор о чём-нибудь материальном. Правда, нам никогда бы не могло прийти в голову тупо сказать: «Пап, купи нам ботинки», – просто язык бы не повернулся, хотя старые ботинки уже жали пальцы: нога росла слишком быстро. Нет, про ботинки, про платья – молчок: денег нет.
Мы пытались его заинтересовать тем, что он может сделать своими руками. Для затравки начинали с чего-нибудь легко осуществимого, например, со школьного уголка. В школе нам говорили, что у каждого ученика должен быть свой уголок – мы же с Лёлькой делали уроки за одним столом, правда, не испытывая при этом никакого дискомфорта. Обычно я больше получаса на подготовку домашнего задания никогда не тратила, если не задавали сочинения (на него уходило часа полтора), да и Лёлька не особо пыхтела над уроками, но иметь свой уголок, да ещё и с полкой для книг, мы бы не отказались…
В журнале «Служба быта», который мы выписывали, давались подробные чертежи, по ним легко можно было сделать любую мебель, уголок школьника в том числе, – он выглядел как подвесной секретер. Отец старательно копировал чертежи, проставлял размеры, но никогда ничего не делал.
Уяснив его тактику, мы перестали просить насущное, а начали просто фантазировать:
-– Пап, ты купишь нам фигурные коньки?
-–Куплю.
-– Пап, ты выточишь нам туфельки из плексигласа, как у Золушки?
Мы подробно описывали, как должны выглядеть эти туфельки.
-– Выточу.
-– Пап, сделай нам трюмо, похожее на кристалл льда, как у Снежной королевы.
Мы подвигали к нему открытый на нужной странице журнал – он, мельком взглянув, отодвигал его.
-– Сделаю, – коротко отвечал отец, чтобы сразу было понятно: не сделает…
Если за окном темнело, мы не спешили зажигать свет: в сумерках наша фантазия разгоралась ярче, и, главное, не видно было пустых глаз принимающего заказы… Кое-какие обещания он всё же выполнял…
Таська
Отец жил в бараке у Таськи (так называла её мать). Дорога к бараку пролегала мимо нашего дома, из нашего окна был виден строительно-монтажный техникум и асфальтовая дорожка, ведущая к нему.
С высоты четвёртого этажа мы могли бы видеть отца два раза в день, но не видели ни разу: чтобы не попадаться нам на глаза, он ходил не по асфальту, а по другой, неасфальтированной стороне улицы.
Я видела Таську: чернявая, хитроглазая женщина барачного типа. У меня на барачных глаз был намётан: они пронырливей и нахальней жителей квартир с удобствами…
Однажды отец решил официально представить нам Таську. Он купил какой-то крупный подарок (подарками он нас особо не баловал: копил деньги на лодку) и пригласил нас к бабушке. К тому времени бабушка уже жила по другому адресу (пятый этаж обменяли на первый) на улице Покрышкина, недалеко от нашего дома.
В бабушкиной комнате нас уже ждали отец и его «гражданская жена».
Нас с Лёлькой усадили за стол, начали потчевать, и тут Таська «тактично»
заводит разговор о том, что хорошо было бы нам подружиться, почаще встречаться… Я слушала, слушала и почему-то вспомнился мне Волк из басни дедушки Крылова: «… забудем прошлое, уставим общий лад, а я не только впредь не трону ваших стад, но сам за них с другими грызться рад…»
Может, обнимемся и заплачем?
Верни «угнанное стадо», да и ступай с миром в свой барак – вот, что мне хотелось ей сказать, но я молча вышла из-за стола, одарив на прощанье отцову сожительницу «понимающим» взглядом…
