Магнолии в белом цвету.
И твой поцелуй горьковато-солёный,
И бронзовых рук теплоту.
Чайка – повторяют невольно уста,
Чайка, ты как пена морская чиста,
Чайка, белокрылая чайка,
Черноморская чайка! Моя мечта!
Море – моя мечта! Я ни разу его не видела, но оно было единственным, что мирило меня с грядущей взрослостью: вырасту и уеду жить на море. Буду жить у самой воды, пусть в бедной сакле, но ради того, чтобы встречать рассветы, провожать закаты и плавать в море сколько душе угодно, я готова на всё…
По деревням мы ездили на электричке или на автобусе, часто километра два приходилось шагать пешком – вот эти-то километры и были самыми весёлыми и запоминающимися: по дороге в сельский клуб мы шутили, дурачились, смеялись. В этих поездках нас всегда сопровождал физрук, балагур и весельчак… Впоследствии с небольшим скандалом он вынужден был жениться на «Дженнифер Лопес»…
Новая школа
Всё кончилось внезапно на шестом году обучения – наш класс перевели в другую школу. Меня всегда радовали любые перемены и я не сразу поняла, что не всегда новое лучше старого. Новая школа была просторнее, светлее старой, но в прежней были сложившиеся традиции, сильный учительский корпус, налаженная дисциплина – в новую пришла вся барачная Болотная и привнесла своё понимание законов «человечьего общежития».
Я скучала по учителям моей бывшей школы, с трудом привыкая к новым.
Тогда я ценила в учителе, да и всегда ценю, способность научить – учить может любой. На уроке я должна понять и хорошо усвоить материал, чтобы не мусолить учебник дома. Чёткая дикция, доходчивое объяснение, а, главное, умение держать класс – вот основные качества хорошего учителя.
В новой школе я впервые столкнулась с преподавателями, которые пытались перекричать класс, что могло означать лишь одно – профнепригодность. Хотя были и такие, как, например, Раиса Филипповна, которая меня, совершенно не способную к математике, натаскала так, что я даже принимала участие в математических олимпиадах… Один её урок не забуду никогда.
На геометрии она вызвала меня к доске решать задачу. Мне никак не удавалось представить расположение фигур в пространстве – почувствовав, что не справляюсь, я растерялась и начала стремительно тупеть на глазах у всех.
Раиса Филипповна, постепенно постигая масштаб моей тупости, вдруг стала наливаться дурной кровью: у нас с ней была одна общая проблема – краснеть в минуты волнения. Увидев, что она от зоны декольте вся пошла красными пятнами, а на пунцовом лице другого цвета остались только светло-голубые глаза, готовые выскочить из орбит, – я, приготовившись к смерти, тут же наполнилась ответным жаром…
-– Вон!!! – закричала вдруг Раиса Филипповна басом, срывающимся на фальцет. – Вон!! На лесоповал!!! В тайгу! На лесоповал!!!
Высокая ростом корпулентная дама, в прямом платье, с гофрированной, прилипшей к голове завивкой, преобразилась в монументальную статую с вытянутой рукой и указующим на дверь перстом…
Светясь изнутри, как кремлёвская звезда, сгорая от ужаса и стыда, краем угасающего сознания я уловила: «На лесоповал!!!»… Какой лесоповал?.. Почему на лесоповал? – лихорадочно соображала я. Как Тоська из «Девчат» поварихой или самой лес валить?!…
И только спустя годы я узнала, откуда у нашей математички взялся этот «лесоповал»: отец Раисы Филипповны сгинул в сталинских лагерях…
Из учителей новой школы всегда вспоминаю с благодарностью интеллигентную Валентину Ивановну (русский язык и литература), которая сумела поднять мою самооценку, ставя меня в пример другим; и Ольгу Сергеевну, преподавателя труда, милую, обаятельную, женственную, научившую меня «искусству кройки и шитья». До искусства там, конечно, было далеко, но навыки были получены именно от неё. Обе эти учительницы покинули школу через год…
* * *
В новой школе практиковались линейки: нас постоянно строили в спортзале. Как-то раз во время очередного построения я вдруг почувствовала на своём затылке чей-то сверлящий взгляд – оборачиваюсь и натыкаюсь на полные ненависти глаза какой-то белобрысой плечистой девчонки из 6-Д… глаза совершенно белые от лютой ненависти – меня аж мороз по коже пробрал: да за что ж ты, бедная, меня так ненавидишь-то?!
В школе была кабинетная система, иногда, когда один класс выходил, а другой входил, мы сталкивались с белобрысой в дверях, и каждый раз она обдавала меня кипятком ледяной ненависти, а один раз толкнула так, что я еле устояла на ногах…
В ту пору я дружила с Людой Антоновой, жизнерадостной и очень решительной девчонкой. Узнав о моём кошмаре, она тут же, схватив меня за руку, потащила по коридору: «Пойдём, покажешь!»
Мы подбежали к классу – белобрысая как раз подходила к дверям. Людка, заняв у двери исходную позицию, прицелилась и так вломила ей промеж лопаток, что та, вытянув перед собой руки, курицей на бреющем полёте впорхнула в класс…
Всё!! Белобрысая девочка со злобным личиком исчезла из моего поля зрения навсегда…
